Дом отравы и крови - Алексис Л. Менард

– Я никогда ни о чем таком не просила…

– Знаю, – кивнул он. – Но, как бы там ни было, это случилось из-за тебя, и этого мне было достаточно, чтобы ненавидеть тебя так долго. Это было… нечестно с моей стороны. Все, что ты тогда сказала, было правдой. Я тебя использовал – и был неправ.

Я задумчиво склонила голову набок.

– Весьма проницательно с твоей стороны, братец.

– Сэра в последнее время помогает мне разбираться с резкими суждениями.

Я улыбнулась, несмотря на ужасную боль в груди.

– Ах, Сэра?

Он коварно усмехнулся.

– Ты ступаешь на тонкий лед, Камилла.

– Я просто удивлена тем, что ты выбрал кого-то, кто может прочесть твои мысли.

Если бы сердца могли быть сделаны из металла, то сердце моего брата точно было бы стальным. И я знала, что столь же непробиваемо его упрямство.

Он усмехнулся и уставился на свои ботинки.

– Думаю, именно поэтому меня к ней так тянет. Мне нечего скрывать. Она видит меня, всего целиком, и никогда не вздрагивает от ужасных мыслей. С ней я всегда откровенен.

Боль в груди слегка усилилась.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. – Вглядываясь в туман, я заметила, что поезд начал набирать скорость. Сейчас мне нужно было бы спрыгнуть, чтобы вернуться в наш вагон, пока мы не ускорились по-настоящему. – И я никогда бы не захотела не быть одной семьей, Арамис.

Он выдохнул облачко белого пара в холодный воздух.

– Ты не всегда могла это чувствовать.

– Может, и не всегда, но ни одна семья на свете не идеальна. Я отравляла тебе жизнь с самого своего рождения, но ты продолжал обо мне заботиться, хоть и терпеть меня не мог. Пусть и несколько непривычными способами, но это – единственное, что имеет значение.

Он пристально смотрел на меня, пока молчание между нами не затянулось слишком надолго.

– Тебе стоит вернуться в вагон. Я тут сам справлюсь.

Это меня устраивало. В открытой кабине стоял жуткий холод, а я не успела как следует одеться, когда Сэра выпихнула меня из дома силой своего Следа.

Стараясь не наступить на струйку крови, стекавшую по подножке, я спустилась по металлическим ступенькам в облако тумана, окружавшее поезд, медленно катившийся по рельсам. Пыхтение сцепной тяги, крутившей колеса, все набирающие скорость, было достаточно громким, чтобы заглушить любой звук, а туман – достаточно густым, чтобы в нем мог скрыться кто угодно. Поэтому, лишь миновав тендер, я увидела, как кто-то стоит на сцепке между двумя вагонами.

Веерг.

Его подбородок был залит алой жидкостью, обильно стекавшей с губ вниз по шее к вороту черной рубахи, мокрой от тумана и, как я понимала, от крови машиниста, судя по тому, как он был этой кровью облит. Нецензурно выругавшись, я полезла в карман пальто за револьвером, который мне выдал Арамис, однако упырь в один миг оказался рядом.

– Не так быстро, дорогуша. – Его дыхание, вонявшее медью и еще какой-то дрянью, вызывало у меня тошноту. – Ты пока никуда не поедешь из города.

– А ты еще что тут делаешь?

Голос дрожал, и я ненавидела себя за это. И за то, что упырь в ответ лишь гнусно ухмыльнулся.

– Выполняю приказы. Мистер Фиренце не в восторге от действий твоей семьи, Камилла.

Ну еще бы. У них с Арамисом были далеко идущие планы, а я все испортила. И никто из них понятия не имел, что именно я загубила их сделку на корню. Однако было ясно одно: если этот упырь из Серых Рук, то я нужна ему живой. Это вселило в меня достаточно уверенности, когда я сжала пальцами рукоять револьвера.

Я выстрелила через ткань пальто, даже не доставая оружие из кобуры, чтобы не дать упырю времени отреагировать. Его лицо исказилось в замешательстве, которое тут же переросло в ярость, когда он понял, что у меня на уме. Однако я своего добилась. Даже если он вытащит меня отсюда полумертвой, я успела всех предупредить об опасности, и они будут настороже, если вдруг этот упырь тут не один. Поезд внезапно остановился, визжа тормозами, и я невольно вздрогнула от этого скрежета – и от впившихся мне в кожу когтей веерга, когда он схватил меня за руку, в которой я сжимала револьвер.

– Ах ты мразь! – заревел он, швырнув меня вперед и прижав к проржавевшей стенке вагона. У меня из глаз посыпались искры, когда я приложилась головой о металл. – Твоя семейка поплатится за твои ошибки.

– Не связывайся с моей семьей, упырь несчастный, – презрительно бросила я, ощущая в каждом слове мерзкий привкус меди. – Это будет последнее, что ты сделаешь.

– А последнее, что ты сделаешь, – это твои угрозы. Нам никто не приказывал доставить тебя живой.

Он схватил меня за плечи и снова со всей силы приложил о стенку вагона. Мир начал расплываться перед глазами, упырь превратился в черный силуэт, и все, на чем я могла сосредоточиться, были темно-красные глаза и злобный рык. Я изо всех сил старалась остаться в сознании, задаваясь вопросом, каково это – цепляться за последние ниточки жизни, когда смерть поглощает душу, пока не останется ничего, кроме пустой телесной оболочки.

Что-то вспыхнуло алым позади него, и глаза убийцы внезапно расширились в ужасе от осознания, что теперь жертва – он сам. Он безвольно уронил руки, разодрав когтями рукава моего пальто, и мешком рухнул на пол. Над ним стоял Арамис с кинжалом Девяти Корон в руке.

– Милла!

Он метнулся ко мне, как когда я, спотыкаясь, добрела до каменной насыпи, вдоль которой шли рельсы. В череп словно ударила молния и обожгла до самого конца позвоночника, но я прогнала соблазн уснуть, чтобы избежать пульсирующей боли, эхом отдававшейся во всем теле.

– Я… в порядке, – еле слышно проговорила я, вырываясь из когтей сна и позволяя миру обрести былую яркость. Указав на кинжал в его руке, я спросила: – Откуда у тебя это?

Брат тщательно вытер лезвие о штанину и передал оружие мне.

– Считай это семейной реликвией. Возьми его, Милла, вдруг на тебя выскочит еще один веерг. – Вытащив собственный пистолет, он кивнул в сторону семейного вагона, все еще скрытого туманом. – Нужно проверить, как там все, прежде чем мы снова двинемся в путь.

– Арамис, я должна сказать тебе кое-что, – тихо произнесла я.

– Можешь подождать, пока мы не окажемся подальше от Следа настоящего охотника?

Он подтолкнул меня в туман, не давая сказать ни слова и внимательно прислушиваясь, чтобы уловить каждый звук поблизости.