Кости - К. Л. Спир

— Я постараюсь не пострадать, но, пожалуйста, не проси меня больше ничего обещать, — позволила сказать себе я.

Он глубоко вздохнул, и я увидела, как он проглотил спор, который хотел затеять.

— Хорошо, — пробормотал он. — Хорошо.

В тишине потрескивал огонь, лошадь жевала овес. Мы изучали друг друга, и я подумала, не хочется ли ему, чтобы мы все еще были в нашей теплой, безопасной комнате на торговом пункте Зика, так же как мне.

— Почему ты не исцелила себя после того, как тебя выпороли? — спросил он.

Я прищурилась.

— Что значит «почему»? Ты видел, что стало с Сэмом.

— Значит, ты никогда больше этого не сделаешь? Даже если альтернатива — смерть? — Его голос звучал ровно, но в глазах промелькнуло сильное волнение.

— Да, — коротко ответила я. Я не знала, какого черта мы вообще затеяли этот разговор.

— Боунс, — взмолился он, и я узнала эмоцию в его глазах. Это был страх.

— Трей, я не собираюсь высасывать из кого-то жизнь, чтобы спасти свою шкуру. — Я попыталась смягчить свой голос. — Сэм чуть не умер. Он все еще был прикован к постели, когда мы уехали.

Мускул на его челюсти снова напрягся.

— Ты бы правда сделал это? — Я настаивала, и он не ответил, но мы оба знали, каким будет ответ.

— Я просто не могу смотреть, как тебе снова причиняют боль, — наконец признался он, — и быть чертовски беспомощным, не имея возможности что-либо сделать.

— Трей. — У меня защипало в глазах от эмоций в его голосе. Я никогда раньше не видела его таким. Я встала с бревна, на котором мы сидели, и встала между его длинными ногами, приседая, чтобы встретиться с ним взглядом. — Все будет хорошо.

Он уставился на меня, стиснув зубы. Я обхватила его лицо голыми ладонями. Щетина на его лице стала такой густой, что теперь ее можно было назвать бородой. Его глаза встретились с моими.

— Все будет хорошо, — повторила я.

Он сделал глубокий вдох, затем повернул голову, чтобы запечатлеть поцелуй на моей ладони.

— Прости. Я просто… — Он прочистил горло. — Я видел тело моего отца после того, как его убил медведь, и я просто продолжаю думать, что это случится с тобой.

Я провела пальцами по его волосам, и его длинные ресницы дрогнули.

— Я буду осторожна.

Он ухмыльнулся, его глаза все еще были закрыты.

— Не очень-то обнадеживающе слышать это от тебя.

Я закатила глаза.

— Я никогда не обещала быть осторожной, так что не веди себя так, будто это обещание я нарушила.

Он приоткрыл глаза, его улыбка стала шире.

— Извини. Ты права. Но если твоя осторожность действительно будет выглядеть как проявление осторожности, я съем свою шляпу.

Я взглянула на его вязаную шапку, приподняв брови.

— Надеюсь, ты проголодался.

Его руки обвились вокруг меня, крепко прижимая к себе.

— Я голоден, — сказал он низким голосом, от которого у меня закипела кровь, — и я не про еду.

Я ухмыльнулась и притянула его голову к себе, чтобы в глубоком поцелуе, втянуть его нижнюю губу в свой рот. Он застонал и прижал меня еще крепче, но жуткий звук волчьего воя заставил нас обоих снова замереть.

— Этот звук был ближе? — Спросила я, страх растекался по мне, как лед.

— Да, — пробормотал он, уставившись в темноту, когда раздался ответный вой.

— Ждем или уходим?

Трей колебался.

— Наверное, лучше уйти. Если мы будем ехать всю ночь, возможно, нам удастся отдалиться, не слишком подгоняя лошадь.

Я кивнула, поднимаясь на ноги. Вместе мы собрали те немногие вещи, которые успели разложить. Лошадь переступила с ноги на ногу, вглядываясь в темноту. Когда мы тронулись в путь, она двинулась вперед рысцой, как будто ей не терпелось поскорее уйти. Густые тучи поглотили луну, и темнота давила на нас, наш маленький фонарь освещал лишь несколько футов перед нами. Я чувствовала напряжение в теле Трея, и мне хотелось сделать что-нибудь, чтобы отвлечь его от мыслей о нападениях животных. Я вспомнила, как он рассказывал мне историю о себе и Маке, когда они были подростками. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить беззаботную историю. У меня их было не так уж много, но тут всплыло одно воспоминание.

— Какое-то время, когда я была совсем маленькой, Дюн настаивал, что у него есть друг по имени Эш. Каждый раз, когда он попадал в беду, он пытался сказать, что это сделал Эш. Я думаю, это сводило Вольфа с ума. Потом это стало чем-то вроде шутки между нами тремя. Если случалось что-то необычное, мы всегда говорили: «Должно быть, это был Эш».

Я давно, очень давно об этом не думала. У меня защипало в глазах. Я старалась избегать хороших воспоминаний, связанных с моими братьями, потому что это причиняло такую сильную боль, что было трудно дышать. Первые несколько месяцев со Жнецами меня преследовали эти воспоминания. Я так сильно скучала по ним, что начала подумывать о том, чтобы сдаться, позволив Вольфу убить меня. Они могли похоронить меня рядом с Дюном, и мне больше не было бы больно. Это было примерно в то время, когда уроки Вольфа по выживанию начали проявляться в голосе, рычащем у меня в голове. Однажды ночью, когда я лежала и плакала в своем спальном мешке, я поняла, что не могу держаться за эти воспоминания и выживать. Поэтому я заставила себя отбросить их все и притвориться, что их не существует. У меня так хорошо получалось, что иногда я действительно забывала.

Руки Трея вокруг меня напряглись.

— Эш, — повторил он веселым голосом. — Однажды мы с Маком пытались обвинить Клэрити в разбитой лампе.

— Твоя мама вам поверила? — Спросила я.

Он усмехнулся.

— Нет, потому что Клэрити не могла даже самостоятельно сесть, не говоря уже о том, чтобы бросить мяч.

Я ухмыльнулась, пытаясь представить их детьми.

— Я не помню, кому из нас пришла в голову эта идея, но она была не из лучших.

— Я думаю, ты всегда был плохим лжецом.

— Эй, — сказал он возмущенно. — Я хороший лжец.

Я издала удивленный смешок.

— Конечно.

— Я просто не люблю врать.

— Потому что у тебя плохо получается.

— Держу пари, я мог бы солгать тебе прямо сейчас, и ты бы в это поверила.

— Попробуй. — Я ухмыльнулась.

— Хорошо. Я скажу тебе три вещи, и одна из них будет ложью, и ты должна угадать, какая именно.

— Окей.

Он помолчал, размышляя.

— Ненавижу мышей. Я не люблю козий сыр. Я не