Кости - К. Л. Спир

Зик откашлялся.

— Вон там, на полке, есть немного подсолнечного масла, — сказал он, указывая. — У нас есть несколько сушеных трав. В банках слева.

Я нашла календулу, дикий подорожник и небольшое количество полевого хвоща, а также подсолнечное масло и маленькую бутылочку, чтобы налить его. Когда я принесла свои припасы, Зик уже ушел.

— Раздобыл нам лошадь. — Трей ухмыльнулся.

— Как ты собираешься платить за все это? — Спросила я, понизив голос.

— Глушителем, — ответил Трей. — Он мог бы достать двух лошадей, но у Зика сейчас только одна лишняя. Поэтому он вернул мне остальное золотом.

Я моргнула в тихом изумлении. Логично, что глушители были так ценны, ведь я никогда раньше не видела ни одного. У жнецов было, как я полагала, все оружие, и даже больше, но ни у одного из них не было глушителей.

— Он сейчас седлает лошадь. — Трей взглянул на мои руки. — Ты нашла что-нибудь? Зик сказал, что если ты хочешь приготовить настой, то можешь воспользоваться кухней. Я пойду посмотрю, не нужна ли Зику помощь.

Кухня Зика выглядела обшарпанной, но опрятной. Когда я начала растирать сушеные травы между ладонями, чтобы высвободить больше масел, прежде чем опустить их в банку, легкий шум заставил меня опустить взгляд на свои ноги. Каким-то образом мне удалось удержаться от ругани, когда я подпрыгнула при виде маленьких глазок, выглядывающих из-под столешницы и придвинутой к ней скамейки.

— Ох, ты меня напугал, — сказала я, пытаясь успокоить свое сердце.

— Кто вы? — спросил тоненький голосок.

— Я Б-о-у… Сара. — Я немного запнулась. — Зик — это твой отец?

— Да. Почему вы здесь? Папа никого не пускает на кухню.

— О, — сказала я удивленно, — он сказал, что я могу пойти сюда, чтобы приготовить настой.

Глаза исчезли, а затем из-под стола выскочил маленький мальчик с растрепанными темными кудрями.

— Волшебное зелье? — спросил он, широко раскрыв глаза.

Изучая его, я вошла в привычную роль целителя. На вид ему было лет шесть-семь, но ужасная худоба придавала ему хрупкий вид. Его голубые вены виднелись сквозь бледную кожу и темные круги вокруг запавших глаз.

— Это что-то вроде волшебного зелья, — сказала я, приседая до уровня его глаз. — Как тебя зовут?

— Роу, — ответил он. — Можно я помогу? Мне десять, так что я умею помогать.

Я недоумевала по поводу его возраста, но заставила себя улыбнуться.

— Конечно.

Роу выдвинул скамейку, чтобы он мог взобраться на нее и видеть стол. Я показала ему, как растирать сушеные травы в руках. Роу начал с энтузиазмом копировать меня, задавая миллионы вопросов, на которые я терпеливо отвечала. Мне не нужны были мои силы, чтобы понять, что он болен. У меня в голове продолжало крутиться одно-единственное слово из медицинских учебников. Смертельно.

Я помогала Роу поливать травы маслом, когда открылась дверь и вошли Зик и Трей.

— Мы готовим волшебное зелье! — Роу прощебетал своему отцу, который, казалось, был поражен, увидев его.

— Роу, ты должен быть в постели, — проворчал здоровяк. — Ты наживешь себе еще один сильный приступ.

Трей улыбнулся нам, но я видела, что он тоже заметил состояние мальчика.

— Приступ? — переспросила я.

Печаль промелькнула на лице Зика, когда он подошел и взял Роу на руки. Мальчик обвил руками шею отца, уткнувшись лицом в его плечо.

— Он болеет с тех пор, как научился ходить. Мы посетили много разных целителей, но никто не может дать нам никаких реальных ответов. Иногда у него случаются тяжелые приступы, когда он настолько болен и слаб, что даже не может встать с постели.

Я взглянула на Трея. Я почти ожидала увидеть, как он качает головой, предупреждая меня не делать ничего, что могло бы раскрыть нас. Вместо этого я обнаружила, что он уже смотрит на меня с нежностью в глазах.

— Тебе решать, — произнес он одними губами, и мое сердце снова затрепетало.

Я знала, насколько рискованно лечить Роу, и несколько месяцев назад я, возможно, не стала бы поднимать голову и продолжила бы свой путь. Возможно, вера Трея в людей передалась и мне, и я хотела верить, что если исцелю его сына, Зик сохранит мой секрет. И даже если бы он этого не сделала, я не смогла бы уйти, не попытавшись.

— Я целитель, — сказала я Зику. — Могу я попробовать осмотреть его?

Зик долго смотрел на меня, и я выдержала его взгляд, ожидая решения. Наконец, он повернулся к мальчику.

— Роу, ты не против, если Сара тебя осмотрит?

Роу поморщился.

— Там будут иголки?

— Нет, — сказала я, улыбаясь. — Никаких игл.

— О! Тогда ладно. — Мальчик улыбнулся мне в ответ.

— Можно мне посмотреть на твои руки? — спросила я, и мальчик вложил свои руки в мои с доверием, от которого у меня заболело горло. — Теперь тебе нужно будет немного потерпеть, ладно?

Когда он кивнул, я послала тонкие нити своей исцеляющей силы вниз по моим рукам к нему. Он слегка вздрогнул, когда они достигли цели, его глаза расширились.

— Что… — услышала я вопрос Зика, но Трей что-то пробормотал, и он замолчал.

Я не сводила глаз с лица Роу, концентрируясь на том, что чувствовала с помощью своих сил. Болезнь, казалось, была повсюду: в его крови, костях и плоти. Я никогда не исцеляла ничего подобного, но, как обычно, мои силы знали, что делать. Они распространялись по его телу, как будто им нужно было окутать его собой, требуя, чтобы я вливала в него все больше и больше силы. Когда его бледная кожа начала слабо светиться, я стала наблюдать за его лицом в поисках каких-либо признаков страдания. Я не думала, что это причинит ему боль, но я никогда раньше не делала ничего подобного, и я не могла не вспомнить, как выглядело тело Сэма после того, как перенаправило большое количество моей силы. Пока что он, казалось, не испытывал никакой боли. Его широко раскрытые глаза смотрели в мои. Зик стоял рядом со мной, и я слышала, как Трей продолжает успокаивать его.

Было странно исцелять что-то настолько серьезное после исцеления людей с лихорадкой. Особенно потому, что, как бы это ни истощало мою силу, это не казалось чужеродным. Я могла сказать, что части его тела были не совсем в порядке, как будто они мутировали, но их источник все еще был в теле. Когда моя сила хлынула через него, каждая отдельная мутировавшая клетка, казалось, нуждалась в исцелении. Это истощило меня больше, чем я ожидала,