Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

Она была на несколько лет старше, но он оказался сильнее. Его первый удар вышел неуклюжим. Раньше он никогда не убивал своими руками — за него всегда все делал Дреневан. Второй дался проще податливая плоть поддавалась куда легче. Мокро. А потом он уже не мог остановиться. Кровь хлынула под безмолвными лунами, смешиваясь со снегом. Серебро и багрянец. Он бил ее ножом до тех пор, пока она не превратилась в сплошную массу окровавленной плоти, после чего выронил клинок и поднялся на ноги.

В конце тропы стоял Дреневан. Молча.

В его взгляде не было осуждения, но Ночео чувствовал себя обнаженным до самого основания. Впрочем, у брата и не было права на осуждение. Он и сам прекрасно знал, что был чудовищем этого Клана.

— Я должен был. — Слова сорвались с губ хриплым шепотом. Во рту стоял привкус крови. Он и не подозревал, как далеко она может брызнуть. — Она кричала и требовала ответов. Она бы рассказала все Клевисину, как только мы ушли бы.

Его брат моргнул. Кивнул. — Ты должен был, — безжизненно повторил он. Снег тихо падал, устилая белым ковром его темные волосы. — Ты проверил ворота?

— Да. — Ночео отступил от тела и вдруг заметил, что с собственного кинжала Дреневана капает кровь. — Ты заставил его страдать?

— Ровно настолько, насколько нужно. — Жуткая улыбка тронула губы брата.

Ночео замер от ее жуткого, знакомого до боли оскала. Лунный свет выхватил из темноты зловещий блеск в глазах брата, жесткие линии его лица, огрубевшего несмотря на юный возраст. Он выглядел точь-в-точь как Клевисин. Настоящее чудовище. И Ночео собирался выпустить его на волю на юге.

— Пошли, — пробормотал он, оставляя труп Финазы в снегу. Он долго чувствовал на себе тяжелый черный взгляд Дреневана, прежде чем брат молча двинулся следом.

Правильно ли он поступает? Ночео прошел мимо ворот прямо в глубокие колеи, оставленные повозками на горной дороге. Ощущение триумфа показалось на языке неприятной кислинкой. Его первый настоящий вкус свободы горчил, пока рядом вышагивал второй из самых опасных людей на свете. Дреневан не был копией Клевисина насквозь — на памяти Ночео тот никогда даже не смотрел ни на одну женщину. Но он был Урдом двенадцатого яруса, чья сила, судя по сегодняшней битве, уже превзошла мощь Клевисина. И брат никогда не скрывал своего удовольствия от убийств.

Он остановился, изобразив на лице подобие улыбки, когда Дреневан повернулся к нему с вопросительным взглядом.

— Я чуть не забыл. — Ночео кивнул вправо, вплетая в голос самую малость магии — ровно столько, чтобы предложить или убедить, но не подчинить. — Отец рассчитывал встретиться с Претором сегодня вечером. Мы не можем рисковать тем, что он или его свита заметят нас на дороге. Придется идти через лес. Снег должен скрыть наши следы.

Ни единый мускул не дрогнул на каменной маске Дреневана.

— Хорошо.

Они нырнули в хвойный лес. Хвоя усыпала хрустящий снежный покров. Под их ногами раздавался глухой хруст, пока он шел вниз по склону, позволяя брату вести за собой. Тучи скрыли от них луны, высвечивая лишь спину Дреневана. Идеальная мишень. Схватка с Клевисином наверняка уже истощила его силы.

В нескольких ярдах землю усыпали крупные валуны. Дорожные ориентиры — так они называли их в те времена, когда они с Дреневаном срезали здесь путь с горы.

Он не хотел этого делать.

Темнота давила со всех сторон. Воздух для зимы стал странно влажным, принося с собой свежий запах хвои и дым из Комиса.

— Скоро пойдет дождь, — пробормотал его брат.

Ночео не мог оторвать взгляд от валунов. Толкнуть его на них, а потом обрушить сверху камень, пока он не пришел в себя. План снова и снова крутился в голове. Еще одна жизнь — и с этим будет покончено. Если кто-то и заслуживал выбраться из этой дыры, так это он. Дреневан был еще одним чудовищем в зародыше. Клевисин был настоящим бичом, но его брат к совершеннолетию станет одним из самих Темных Эльсар, если только существует бог крови.

Он сглотнул слюну при мысли о брызгах крови в воздухе. О проломленной голове брата, которая станет пристанищем для червей. Он не хотел этого делать.

Серые камни надвигались из темноты. Всего одна смерть. Шаг до них, еще волосок — и всё. Решимость Ночео затвердела сталью.

Одним резким движением он толкнул его вниз по склону. Застигнутый врасплох, Дреневан врезался в валун с тошнотворным хрустом и обмяк. Последняя смерть. Ночео схватил тяжелый камень и взметнул его над головой плавным взмахом. У него не было выбора.

— Прости меня, Дреневан. — Он обрушил его на лежащую у ног бесчувственную форму.

И она шевельнулась.

Он успел лишь заметить мелькнувшие черные, дикие глаза, как брат откатился в сторону, чудом избежав удара. Камень со свистом врезался в валун и разлетелся на куски.

Ночео тяжело задыхался, пока Дреневан поднимался на ноги; одна его рука безвольно висела плетью. Сломана. Отлично.

В глазах брата клубилась ярость. — Зачем. Одно короткое слово.

Это было больно. Он ведь не хотел этого. — Ты слишком похож на него. Я не могу позволить тебе выйти отсюда.

Что-то, похожее на боль, промелькнуло в глазах Дреневана. Рука, должно быть, болела сильнее, чем он показывал. Ночео был готов поставить на то, что у него еще и парочка ребер сломана.

— Не сопротивляйся. — Он легко поднял с земли другой камень. — Просто прими это и умри до того, как превратишься в Отца.

Эмоции бурлили в глазах брата так, как он никогда раньше не видел. Ледяная маска Дреневана треснула, обнажив чистейшее насилие. Я принял правильное решение.

— Я похож на Клевисина? — выплюнул Дреневан сквозь зубы. — Когда ты только что убил девчонку без всякой причины?

— Ради каждой гребаной причины! — взревел Ночео. — Она отняла бы у меня свободу. Рассказала бы всему миру о своей сестре и травила меня до конца моих дней. Пока она жива, прошлое будет преследовать меня вечно. — Он шагнул вперед, наслаждаясь тем, как брат попятился назад. — Я не убиваю без причины. А ты? Клевисину едва ли приходилось тебя учить. Ты будешь проходить мимо невинных тел. Будешь оставлять их гнить, потому что у тебя его душа. Ты всегда был…

Громовой раскат разорвал небо, сопровождаемый мужским ревом чистейшей ярости. Вздрогнув, он чуть не выронил оружие. Безумие вихрем закрутилось в глазах брата, когда тот поднял уцелевшую руку. Хвоя на деревьях задрожала от напряжения. Стально-серые тучи закипали над ними, подсвеченные бледным светом