Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

Что ей чувствовать, если не беспомощность, когда она упирается в глухие стены, перед которыми я не останавливаюсь? Можешь ли ты представить себе такое отношение к себе всю свою жизнь? — отрезал он и увидел, как этот удар достиг цели.

Ночео сунул руки в карманы. Он ничего не ответил.

— Она хочет вести свои собственные битвы, — сухо произнес Кадра. — Это сложнее, чем сражаться за нее.

Ночео закрыл глаза с тяжелым вздохом. — Она ведь вообще не собиралась присоединяться ко мне, верно?

— Скорее, хотела позаимствовать тот самый стимулятор, который дает вам обоим всю эту мощь. — Сарай шагнула на площадь, выглядя с облегчением от того, что Кадра цел и невредим.

Ночео сдулся. — Тогда я покажу его вам, — хрипло произнес он. На их приподнятые брови он помрачнел и указал на сияние зосты на наруче Сарай. — Вы бы поняли, если бы это была ловушка. Если вам нужно то, что усилило мою мощь, оно ваше. Мне оно теперь почти без надобности.

Взгляд Кадры скользнул по его покорной фигуре. Одиннадцать лет превратили его в хрупкого и разбитого человека. Высоко в горах Друст, над Комисом, он гноился вместе со своими ранами и стал единым целым со своим смятением. Без этой раздутой манией значимости он казался потерянным.

Но он больше не представлял опасности.

— Тогда в Башню Фавран. — Кадра бросил веселый взгляд на Сарай, которая широко улыбнулась.

— Мы собираемся довести Кассандана до сердечного приступа.

33 Братья

«Если в Ур Динье рождается редкий Иллюзионист, на это есть лишь одна причина: эрригальская кровь в семейном древе. Несмотря на все наши бесчисленные войны с соседями по ту сторону гор Кайках, браки между эрригальцами и урдами остаются самыми распространенными в стране. Но проявление этой силы может принимать самые разнообразные формы.

Попадаются маги-иллюзионисты, certo. Вроде меня. Мы достаточно сильны, чтобы создавать умеренные иллюзии и сложные обереги. И то, и другое идет рука об руку. Иллюзии временно изменяют внешность, а обереги защищают физические места от нежелательного проникновения.

Затем идут Истинные Иллюзионисты. Способные преображаться в кого угодно на какое-то время. У этого таланта есть лишь одно применение — шпионаж. Тетрархия относится к таким магам с осторожностью, обычно определяя их на государственные должности с хорошим жалованьем, чтобы они не переметнулись во враги. Это останавливает большинство Истинных Иллюзионистов. Что же до остальных… ну, невозможно понять, в кого они превратились и что натворили».

— выдержка из лекции об иллюзионистах бывшего мага Катона в Академии

— Ты что сделал? — спокойно спросила Кассандана в бронзово-малиновом атриуме башни Фавран.

— Сдаюсь. Оставляй себе свое место, Тетрархия. — Ночео небрежно взмахнул рукой, охватывая всё вокруг. — Мне оно не нужно.

Главный Тетрарх глубоко вздохнула и повернулась к широко открывшему глаза Анеку, который кивнул, а затем перевела взгляд на ошеломленного Хариона, тоже ответившего кивком.

Сарай в свою очередь кивнула. — Он не лжет.

— Сотни мертвых, — произнесла Кассандана тем же ровным тоном. — Тысячи раненых. И тебе это не нужно. — Она улыбнулась.

— Черт. — Анек содрогнулся рядом с Сарай. — Ему было бы безопаснее выйти на городскую площадь без охраны. Это самая страшная улыбка из всех, что я видел в жизни. Я бы не исключал, что она сейчас выкинет его в окно.

Ночео покраснел до тусклого багрянца.

— Я заблуждался.

— Вот как? — Зубы Кассандана блеснули. Сарай вдруг до боли отчетливо порадовалась, что ей никогда по-настоящему не доводилось сталкиваться с Главным Тетрархом в роли врага. — Была ли какая-то причина, мешавшая тебе поговорить с братом, прежде чем устраивать кровавую бойню?

При всем том, что он был старшим из двух братьев Кадеров, Ночео сейчас выглядел как несчастный, потерянный ребенок. Он пожал плечами, беспомощно раскинув руки. — Я пытался принудить Призывательницу Смерти пустить меня в его башню, но она постоянно узнавала меня. Я мог стирать ей память лишь определенное количество раз.

Суровое лицо Кадры мгновенно приобрело такое же смертоносное выражение, как у Кассанданы.

Не замечая назревающей в атриуме маленькой войны, в помещение быстрым шагом вошел Харион.

— Я слышал, мы все собираемся принять стимуляторы и сразиться с богом.

— Он схватил Ночео за плечо.

— Где они?

Ночео побледнел.

— Мы все?

Кадра откашлялся, и Ночео тут же кивнул. Опустив голову, он тихо заговорил в тишине атриума — совсем не похожий на хладнокровную змею, разрушившую столько жизней. Сарай бросила тревожный взгляд на Мехерр, сидевшую в углу с пугающе тихим видом. Ничем хорошим это не кончится.

Анек поймал ее взгляд и поморщился.

— Кажется неправильным просить ее работать с ним, когда она явно презирает его. — Они мрачно глянули на бледного мужчину. — Но это тот временной союз, который нам необходим. Сужение круга поисков нашего неизвестного бога занимает слишком много времени. Такая сила, как у Ночео, очень пригодится в битве с ним.

— И это делает его приемлемым для вас? — Оба вздрогнули от внезапного вопроса Мехерр. Разочарование омрачило лицо женщины.

— Ему не даруют помилования, Мехерр. Он знает, что после этого понесет расплату, и, думаю, он к ней готов. — Анек кивнул на почти кататоническое состояние2 Ночео.

Улыбка Мехерр была горькой.

— Возможно, ты и прав. Расплата приближается. — Она повысила голос. — Ты. Где этот твой таинственный источник силы?

— Институт Ам Семни. — Мелодичный голос Ночео теперь был лишь хриплым шепотом. — Пять месяцев назад Далвия создала его, чтобы помочь мне. Я пойду найду ее. Она в последнее время пропадает, но…

— Оставь ее в покое. — Тон Кадры не допускал возражений. — У нас есть Бриджер.

— Я бывала там раньше, — бесстрастно произнесла Мехерр. — Когда мы выступаем?

— При всей моей жажде стать всемогущим, я не уверен, что сейчас это самый мудрый выбор. — Харион поднял руку, призывая к тишине, и принялся листать фолиант, показывая им абзац на древнем языке. — Чем больше людей падает жертвой проклятия призванного бога, тем сильнее они укрепляют свой контроль над этим царством. При достижении порога в четверть населения области под властью бога, сам бог явится и поглотит остальных, — перевел он вслух. — Имея более семи тысяч погибших и почти двенадцать тысяч обезумевших, мы слишком близки к появлению нашего бога, чтобы рисковать поездкой на север, как бы временно это ни было. Не удивительно, если он объявится прямо сейчас. К тому же сегодня ночь новолуния. Обе луны в фазе новолуния. Мы будем двигаться вслепую.

У Сарай перед глазами возникла жуткая картина: огромная когтистая лапа опускается на Эдессу, стирая ее с карты Ур Динье, и ее пробрала дрожь.

Кассандана выглядела не менее потрясенной.

— У нас есть