Под защитой ректора - Мира Аллен

Кай холодно ответил, что Дарвен появляется только тогда, когда приносит проблемы. Ренар пробормотал, что они снова начали, и Айя на секунду закрыла глаза: даже конец мира не мог заставить этих двоих разговаривать нормально.

Дарвен снял мокрый от снега плащ и сказал, что Совет откроет путь к источнику через старые храмы Первой Империи. Он знал это потому, что северные архивы изначально принадлежали его роду, который веками хранил часть записей о первородной магии, сам толком не понимая, что охраняет. Империя называла эту силу хаосом, проклятием, ошибкой, но в старых текстах было другое понимание: источник нельзя уничтожить напрямую, потому что он связан с самой магией мира. Совет решил иначе. Если уничтожить носителя, связь оборвётся. Кай произнёс это вслух — они собираются убить Айю — и тьма вокруг него дрогнула так резко, что огонь в камине вспыхнул выше.

Кай спросил, почему Дарвен пришёл только сейчас. Удар был точным и жестоким, и Айя сразу поняла: Кай намеренно причиняет боль, потому что ревнует и ненавидит сам факт того, что Дарвен был частью её жизни. Дарвен понял это тоже, но на этот раз не стал отвечать прежней злостью. Он только устало сказал, чтобы Блэквуд расслабился: он уже понял, что Айя выбрала его. Воздух в зале стал тяжелее. Айя отвела взгляд, чувствуя, как сердце дрогнуло, а Ренар негромко пробормотал, что это почти романтично и его сейчас стошнит.

Дарвен сел напротив, и впервые за всё время перестал выглядеть наследником северного рода, привыкшим контролировать всё вокруг. Он посмотрел на Айю долго, спокойно и без прежней собственности во взгляде. Он признал, что действительно думал, будто сможет сломать её под себя, потому что в его мире всё строилось на власти, контроле и подчинении. Но рядом с Каем она впервые выглядела живой. Эти слова легли в тишину мягче любого крика. Айя почувствовала, как внутри стало больно, потому что именно в этот момент окончательно поняла: Дарвен действительно отпускает её. Не без боли, не без остатка чувств, но без попытки удержать силой.

Он развернул карту. Источник находился под храмами Первой Империи, а Совет доберётся туда максимум через сутки. Значит, у них меньше дня. Если Первая печать будет активирована рядом с источником, Айя умрёт. Кай сжал пальцы, тьма пошла рваными тенями по полу, но Дарвен продолжил жёстко: у них один вариант — добраться до источника раньше Совета. Ренар тихо выдохнул, что они, по сути, собираются устроить гонку с древними магами Империи за силой, которая может уничтожить мир. Дарвен спокойно кивнул. Именно так. Ренар устало потёр лицо и заявил, что ненавидит их компанию.

Они выехали ещё до рассвета. Горы встретили их ледяным ветром и густым снегом, который скрывал тропы через несколько минут после того, как по ним проходили лошади. Небо над северными вершинами оставалось тревожно бледным, а серебряные руны Совета мерцали где-то далеко за хребтами, доказывая, что ритуал продолжается. Айя чувствовала это постоянно, словно невидимая нить тянулась через горы к её сердцу. Источник звал, и чем ближе они были, тем сильнее магия отзывалась внутри — не болью и не хаосом, а странным узнаванием.

Кай ехал рядом молча. Чёрный плащ развевался на ветру, снег оседал на тёмных волосах, тьма вокруг двигалась почти незаметно, будто сама следила за ущельями. Он выглядел спокойным, но Айя уже слишком хорошо знала его: это спокойствие было опасным, сосредоточенным, собранным до предела. Ренар ехал впереди, проверяя древние северные метки на скалах, Дарвен замыкал путь сзади. Между ними всё ещё оставалось напряжение, но оно стало другим — не враждебностью, а тяжёлым пониманием, что времени почти не осталось.

Когда тропа резко ушла вниз между высокими скалами, Дарвен мрачно сказал, что дальше придётся идти пешком. Под снежной дымкой внизу виднелись руины: огромные, полуразрушенные временем, с чёрными башнями, торчащими из снега, как кости мёртвого зверя. Вдоль скал тянулись остатки старых рун, мерцающих слабым серебром. Айя почувствовала магию ещё с высоты. Слишком древнюю, слишком живую. Кай заметил, как она напряглась, и его пальцы коротко коснулись её руки. Магия внутри мгновенно стала спокойнее. Он тихо сказал, что они справятся, и Айя не смогла ответить колкостью, потому что в его голосе было слишком много уверенности не в ситуации, а в ней.

Они спускались пешком через снег, доходивший почти до колен. Древние руины становились всё больше, а магия под землёй двигалась под камнем, под горой, под самим миром. Айя вдруг остановилась и подняла руку. Воздух перед ней дрогнул, в скале вспыхнули золотые руны — не серебряные, как у Совета, а мягкие, живые, словно свет проходил сквозь них изнутри. Камень начал двигаться. Снег осыпался вниз, древняя стена медленно разошлась в стороны, открывая узкий проход. Ренар очень медленно повернулся к Айе и спросил, действительно ли она только что открыла храм Первой Империи просто потому, что захотела. Айя выглядела не менее ошеломлённой. Она не знала, как сделала это, но внутри уже понимала: источник откликался добровольно.

Тоннели под храмом оказались огромными. Колонны уходили вверх в темноту, стены были покрыты старыми рунами, а воздух внутри оказался неожиданно тёплым, будто гора жила собственной магией. Факелы почти не работали, зато руны на стенах загорались сами, стоило Айе проходить рядом. Золотой свет скользил по камню живыми линиями. Ренар сказал, что ему это не нравится, и Дарвен мрачно ответил, что это потому, что Ренар разумный человек. Айя почти не слышала их. Она шла вперёд медленно, как во сне, а магия внутри становилась сильнее и спокойнее одновременно, словно источник собирал её по частям.

Кай не отходил далеко ни на шаг. Иногда их руки случайно касались друг друга в тесных проходах, иногда он придерживал её за талию на скользких ступенях, иногда просто смотрел так внимательно, будто проверял, здесь ли она. В одном из тоннелей потолок резко обрушился. Камни посыпались вниз слишком быстро, и Айя не успела бы отскочить, если бы Кай не дёрнул её к себе. Тьма рванулась вверх, удерживая обломки в воздухе, а Айя врезалась ему в грудь так резко, что дыхание сбилось. На секунду мир снова сузился до его тепла, его руки на её спине и взгляда, который удерживался от чего-то большего. Она тихо сказала, что он опять её спас, и Кай усмехнулся: ужасная привычка. Очень раздражающая, ответила она, и он спокойно заметил, что ей нравится. Щёки вспыхнули жаром прежде, чем она успела возмутиться.

Тоннели содрогнулись. Где-то впереди прокатилась волна серебряной