Под защитой ректора - Мира Аллен

руны прорезали свет огромными трещинами, источник содрогнулся, а вместе с ним содрогнулся весь храм. Айя услышала, как Кай зовёт её снова, теперь уже отчаянно, и сердце болезненно дрогнуло. Теперь она понимала всё полностью. Совет ошибался. Источник никогда не был угрозой. Угрозой были люди, пытающиеся подчинить то, что должно быть свободным.

Айя медленно подняла голову. Золотые потоки магии закружились вокруг неё живыми кольцами. Тьма внутри пространства перестала быть хаотичной и двигалась рядом со светом спокойно, естественно, как и должно было быть всегда. Айя вытянула руку вперёд, и первородная магия послушно легла ей в ладонь — не разрушая, не причиняя боли. Впервые в жизни сила внутри не сопротивлялась ей, потому что она наконец перестала сопротивляться себе сама.

Источник больше не кричал. Он ждал. Айя стояла посреди бесконечного пространства света и тьмы, и впервые за всю свою жизнь вокруг неё не было ни стен, ни людей, ни чужих голосов, говорящих, кем она должна быть. Только она сама и магия — живая, настоящая, свободная. Свет медленно двигался вокруг тела золотыми потоками, иногда превращаясь в мягкие вспышки, похожие на дыхание, иногда — в целые волны силы, уходящие в бесконечность. Тьма рядом больше не казалась угрозой. Она текла рядом со светом спокойно, будто между ними никогда не существовало войны.

Именно это вдруг стало самым болезненным. Айя поняла: война всегда была только внутри неё самой.

Пространство дрогнуло. Перед ней снова появились воспоминания, но теперь источник показывал их иначе — без боли, без осуждения, как правду, которую она наконец должна увидеть полностью. Она снова увидела себя маленькой: сидит за столом, стараясь держать руки неподвижно, пока свет магии всё равно дрожит под кожей. Напротив стоит женщина с усталым взглядом и повторяет: «Айя, прекрати. Нормальные дети так себя не ведут». Свет внутри маленькой Айи вспыхивает сильнее, испуганно, будто сама магия уже тогда пытается защититься.

Картинка изменилась. Айя старше: улыбается кому-то слишком громко, слишком дерзко, пока внутри всё дрожит от страха, потому что если первой превратить всё в шутку, не будет так больно, когда отвергнут. Снова смена воспоминания — холодный северный замок, голос Дарвена: «Тебе нужно научиться подчиняться». И она опять пытается стать удобнее, тише, правильнее, но чем сильнее пытается, тем страшнее сходит с ума магия внутри.

Айя закрыла глаза, но источник мягко коснулся её света, не заставляя смотреть, а помогая понять. Во всех воспоминаниях повторялось одно и то же. Её всегда пытались изменить, исправить, сделать безопасной для других, контролируемой, удобной. И она сама поверила, что должна стать меньше, чтобы заслужить право быть любимой.

Свет вокруг болезненно дрогнул. Айя медленно опустилась на колени, потому что внутри вдруг стало невыносимо тяжело. Не от магии — от правды. Всю жизнь она ненавидела собственную силу, боялась её, считала проклятием, но источник никогда не был её врагом. Он пытался выжить вместе с ней. Каждый раз, когда она подавляла эмоции, магия рвалась наружу. Каждый раз, когда заставляла себя молчать, хаос становился сильнее. Каждый раз, когда снова врала, что ей не больно, не страшно и не одиноко, источник внутри буквально задыхался.

Айя прижала ладони к груди. Свет под кожей пульсировал вместе с сердцем — живой, испуганный, такой же, как она сама. И в этот момент внутри поднялась злость. Настоящая. Горячая. Слишком долго запертая.

— Почему я вообще должна была становиться удобной?! — её голос эхом разнёсся по пространству источника. — Почему всю жизнь именно я должна была меняться? Почему я должна была становиться тише, если другим было страшно?

Магия вокруг поднялась огромной волной, но теперь в ней не было хаоса. Только эмоции — честные, настоящие. Айя впервые перестала прятать их от самой себя.

— Я устала бояться. Устала притворяться. Устала делать вид, что со мной что-то не так.

Свет вокруг вспыхнул ослепительно ярко, и пространство источника ответило не яростью, а свободой. Айя почувствовала, как магия внутри перестаёт сопротивляться, потому что впервые она больше не пыталась подавить её, затолкать глубже, сделать меньше. Источник окружил её мягким золотым светом, будто обнимал, принимал, и именно тогда она наконец поняла самое страшное и самое простое одновременно: она никогда не была сломанной. Ни в детстве, ни в академии, ни рядом с Дарвеном, ни перед Советом, ни даже в те моменты, когда магия разрушала всё вокруг. Она просто была живой. Слишком живой для мира, который привык держать всё в цепях.

Айя поднялась на ноги. Слёзы всё ещё текли по щекам, но впервые за всю жизнь ей не хотелось их прятать. Она чувствовала всё: злость, страх, нежность, любовь, боль, свободу — и впервые не пыталась разделить эмоции на правильные и опасные, потому что все они были частью неё настоящей.

— Я больше не хочу себя ненавидеть, — прошептала она.

В пространстве источника стало совсем тихо. А потом магия вокруг неё впервые за всю историю полностью успокоилась — не потому что её подавили и не потому что запечатали, а потому что наконец приняли. Источник медленно засиял мягким золотым светом. Тьма рядом больше не сталкивалась со светом. Они существовали вместе, свободно и естественно, как и должно было быть всегда. И в этот момент Айя наконец почувствовала себя целой.

Снаружи храм умирал. Каменные своды древнего зала трещали один за другим, огромные колонны рушились вниз с оглушительным грохотом, воздух был переполнен магией настолько, что пространство буквально разрывалось на части. Первая печать больше не держалась: серебряные руны Совета трескались прямо в воздухе, древние символы гасли один за другим под давлением проснувшегося источника, а свет, вырывающийся из разлома под храмом, уже невозможно было остановить. Боевые маги отступали. Некоторые в панике, некоторые всё ещё пытались удерживать печать, но источник больше никого не слушал. Впервые за века он проснулся полностью.

Кай стоял на краю расколотого зала и смотрел только вперёд. На Айю. Она была внутри света, окружённая золотыми потоками первородной магии. Пространство вокруг неё двигалось живыми волнами, тьма и свет переплетались огромными вспышками силы, сама реальность рядом с источником начинала терять форму. Но Кай видел только её, и сердце сжималось так сильно, что становилось почти больно дышать. Айя больше не выглядела испуганной. Она выглядела настоящей, словно наконец перестала прятаться от самой себя. Источник принимал её полностью, и именно это пугало Кая сильнее всего: ещё немного — и она уйдёт туда, куда он уже не сможет за ней дотянуться.

Тьма вокруг него рванулась