Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

— Как у нас дела? Надеюсь, не так хреново, как выглядит? — прохрипел он. — Император жив?

— Жив. Но вы правы, дела — хреново.

Всюду слышались крики, грохот и рев пушечных снарядов. Но Корнуэлл слышал лишь: «Только попробуй сделать меня вдовой… Искать нового мужа слишком утомительно. Ты обещал вернуться. Сдержи свое слово, Корнуэлл!»

— Я вернусь, Ив… — пробормотал он. — Ты только подожди…

Он не сразу почувствовал, как шальная пуля обожгла его — просто рухнул на колени. А потом упал на землю — перед глазами стоял ясный день, таял снег, а солнце уже полностью встало, опаляя грешную землю весенними лучами.

Глава 62

Когда новость о том, что армия Нивара выиграла битву у границ империи, была громогласно объявлена в Фавре, местные пастухи устроили праздник.

Вечером с приходом сумерек были зажжены костры — яркие искры полетели в затухающее небо. Забили и зажарили барашка. Люди ели, пили и веселились. А я ждала, словно божественного посланника, собственного мужа. И тихо его ненавидела, ревновала, сомневалась — верен ли, любит ли… жив, вообще… черт бы его побрал!

Несколько месяцев безызвестности. Ни строчки, ни устного послания.

Я усадила Марису на колени — она ела угощение, вымазав щеки. Дотс пытался слизать все это с нее. Он был, на удивление, всеяден и пытался утащить любое лакомство, до которого мог дотянуться. За несколько месяцев он сильно вымахал и пугал моих работников. Но знали бы они, каким добродушным и безобидным оказался этот черный громила.

— Госпожа Корнуэлл!

Повернувшись, я заметила Яхора, который шел к нам от дома. Спустив Марису с рук, я поднялась, увидев и знакомого беловолосого мужчину.

— Граф Льорна! — сорвалось с моих губ. — Дэйм!

Я забыла о приличиях и манерах. Налетела на него, взяла за руку и посмотрела в светлые, виноватые глаза.

— Ради Бога, где мой муж? Где Кристиан? Он с вами?

Шершавая, тяжелая рука Яхора легла мне на плечо, и я перевела на него растерянный взгляд.

— Подите с гостем в дом, госпожа. Арил накормит его сиятельство, он притомился с дороги. Там и поговорите.

Это разом остудило мой пыл.

Мариса, разумеется, сразу оказалась во власти Дотса. Ее няня кивнула мне, показывая, что позаботиться о моей дочери.

Я не запомнила ни дорогу к дому Яхора, ни того, что Дэйм был молчалив и замкнут. Первое, что спросила: «Жив?» И все оборвалось внутри, потому что граф увел взгляд.

Он сел за стол и нахмурился. От него пахло железом, солью и дымом. На щеках темнела щетина, а в уголках глаз отчетливо виднелись морщинки.

Краем глаза он взглянул на Арил, жену Яхора. Та безмолвно накрывала на стол.

— Я не знаю, — наконец, ответил Дэйм. — Я приехал по поручению императора.

Мой взгляд столкнулся с глазами графа Льорна, и я ударила кулаком по столу.

— Ответь мне! Не юли! Что с ним?

Дэйм вновь поморщился.

— Не знаю, — повторил тише, с горечью. — Клянусь своим именем. Он был на одной из башен. Пушечное ядро разрушило ее почти до основания. Себастиан приказал найти его тело. Он сам разбирал камень за камнем.

— Плевать я хотела на императора! — процедила я. — Что с моим мужем?

— Было много обезображенных тел. К ночи холодало. Кровь, раны и изморозь сделали свое дело. Может, он и был среди них, я не знаю… Мне было передано лишь на словах. И кое-что еще. Для вас.

Он откинул плащ, засунул руку под куртку и достал сверток, перетянутый веревкой.

Я машинально взяла и осела прямо на лавку, потому что у меня подкосились ноги.

Это были письма.

От него.

— Поберегите себя, Иветта, — донесся голос Дэйма. — Прошу. Вы носите его дитя.

Арил коснулась моей руки, присела рядом и погладила по плечу.

— Ну-ну, моя милая. Держи-ка, — она всучила мне кружку с питным медом, и я сделала небольшой глоток.

— Сейчас вокруг него кружат стервятники, Иветта, — произнес Дэйм. — Мертв он или жив, но ему лучше затаиться. Битва при Серсаре была одержана только благодаря его ружьям. Император невероятно с ним сблизился. Он поклялся заботиться о вас. Семья Ханнэмов впала в немилость, потому что Татум оказался перебежчиком. Его труп вывесили на воротах.

Я вскинула взгляд.

Мне все равно. На Татума, свору аристократов и даже на самого Себастиана.

Плевать все на свете, кроме моего мужа!

— Он всегда был умен, — заключил Дэйм. — Но я не хочу давать вам ложных надежд. Его ищут среди мертвых и раненых.

Я неосознанно перебирала письма, скользила по ним пальцами, мяла, ощущая шероховатость грубой бумаги.

Он обещал вернуться. Он — человек слова.

Одно письмо было скреплено нетронутой печатью. Я положила его на стол. Это было послание от императора Ниварской империи.

Арил поставила рядом корзинку с хлебом и принесла зажаренный на огне кусок бараньего мяса. Щедро наполнила глиняную кружку графа ставленым медом, от которого разнесся по помещению аромат ягод.

А я сломала печать, молча извлекла бумагу и прочла строки, написанные лично рукой Себастиана:

«Дорогая Ив,

Прости меня.

Я должен был передать эти письма раньше. Кристиан писал тебе часто. Как и ты ему. Но ради дела, которое было ему поручено, я не мог рисковать. Он был слишком сильно в тебя влюблен. Твои слова, которые ты могла сказать, разбередили бы его душу, вынудили бы рваться к тебе.

Я знаю его — он никогда не был настолько сильно увлечен и болен женщиной.

Мне он нужен был здесь.