Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Пробираться по старым летним лагерям было все равно что блуждать по старым воспоминаниям. Меня поразило не только местоположение, но и страдание, запечатлевшееся в глазах девушек. На их лицах отражались боль и страх того ужасного лета, отражая мое собственное преследующее прошлое.

Ксеро поворачивается и обхватывает ладонями мои щеки.

— Ты в порядке, маленький призрак?

Я едва слышу его из-за звона в ушах.

— Просто устала.

Это еще мягко сказано. Прошлая ночь выдалась напряженной: я чуть не погибла, нашла Шарлотту и допросила её, а потом вернулась в «Три судьбы». Всё это тяжким грузом легло на мои плечи.

Глаза Ксеро сверкают, когда он смотрит на меня с мягкой улыбкой.

— Ты хорошо справилась со своей первой миссией.

Я прижимаюсь к его груди.

— Спасибо.

— Что-нибудь болит?

— Как обычно. Такое чувство, будто я прошла через ад, — бормочу я, уткнувшись ему в плечо.

— Ты победила? — Его рука скользит по моей талии, прижимая нас друг к другу.

— Этот раунд был победным, — отвечаю я, зевая. — Было так приятно заставить Шарлотту кричать.

Ксеро, посмеиваясь, ведет меня мимо уютной кремовой мебели в коттедже и усаживает на край кровати. Опустившись на колени, он расшнуровывает мои ботинки. Его прикосновения нежные, почти благоговейные, и мое сердце сжимается от невыразимой благодарности. Чем я заслужила этого мужчину? Как я оказалась так тесно связана с человеком, который видит все мои изъяны, но все равно решает остаться?

Он стягивает с меня носки, его пальцы скользят по чувствительной коже моих ступней. По спине пробегает дрожь. Усталость уходит, сменяясь возбуждением.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я с улыбкой.

Он смотрит на меня своими танцующими голубыми глазами.

— Такие красивые ножки нуждаются во внимании после их путешествия через ад.

— Ты так думаешь? — хихикаю я. — Может, им не помешал бы массаж.

Он усмехается, и его смех звучит успокаивающе и тепло.

— Это самое меньшее, что я могу сделать для своей маленькой храброй воительницы.

Разминая большими пальцами свод моей стопы, он снимает напряжение. Я стону, мышцы моего живота напрягаются. Каждое прикосновение его пальцев — еще одно напоминание о том, что у нас было, и я тоскую по тем временам, что мы провели вместе на Парижском драйв.

— Спасибо, Аметист, — говорит он, и его голос дрожит от эмоций. — Без тебя я, возможно, никогда бы не достиг одной из своих главных целей.

Гордость переполняет меня. Возможно, этот прорыв поможет мне избавиться от недоверия к Ксеро после просмотра этого видео. Извинения не могут компенсировать того, что я сделала. Хотелось бы, чтобы был способ все исправить.

Моя рука дрожит, когда я протягиваю ее, чтобы расчесать его платиновые волосы.

— Это я должна благодарить тебя. — Говорю я, прерывисто дыша. — Я обязана тебе жизнью.

Наши взгляды встречаются, и воздух между нами звенит от напряжения. Мой взгляд опускается к его губам, и я облизываю свои в предвкушении.

Глаза Ксеро темнеют, отражая мое желание, и расстояние между нами сокращается. Мое сердце бешено колотится, вторя моей потребности оказаться в его объятиях. С ним я чувствую себя непобедимой, любимой, желанной. Его присутствие прогоняет демонов и дает мне ощущение, что я могу покорить любую вершину.

— О чем ты думаешь? — спрашивает он, опуская мои ноги на мягкий ковер.

— О том, как сильно я хочу тебя поцеловать, — шепчу я.

Он встает и придвигается ближе, пока наши дыхания не смешиваются. Его аромат — цитрусовых, мяты и кедра — переполняет меня, и у меня кружится голова от желания.

— Хочешь моих губ? — шепчет он мне в губы.

Его кончики пальцев скользят по моей челюсти, и по коже бегут мурашки.

— Да, — шепчу я, придвигаясь ближе.

Поцелуй начинается с нежного прикосновения губ, от которого по коже бегут мурашки. Ксеро нежно и ласково прижимается ко мне, и я издаю еще один стон.

Я обнимаю его за шею, желая большего, нуждаясь в этом, и он проникает языком в мой рот. Поцелуй становится все более страстным, его руки скользят вверх по моему позвоночнику, заставляя трепетать все нервные окончания. Мои пальцы запутываются в его шелковистых волосах, притягивая его к себе.

Его сердце бьется у моей груди в такт моему желанию.

Я так сильно хочу этого мужчину, что мне больно. Я вкладываю в этот поцелуй всю свою благодарность, и Ксеро отвечает мне со страстью, от которой у меня поджимаются пальцы на ногах.

Закрытие Three Fates освободило темную пустоту в моей душе, о существовании которой я даже не подозревала. Заставив Шарлотту истекать кровью, я избавилась от призраков прошлого и стала на шаг ближе к тому, чтобы поставить точку.

— Я так по тебе скучал, — стонет он, прижимаясь к моим губм.

Его прикосновения обжигают мою кожу.

Поцелуй становится все более страстным, разжигая огонь, который сжигает годы травм и боли. Пламя поглощает мое прошлое, и, целуя его в ответ, я восстаю из пепла новой женщиной.

Его большие руки скользят по моим бедрам, пальцы впиваются в кожу, когда он обхватывает мои ягодицы. Тепло его тела проникает сквозь нашу одежду, словно клеймя меня как его. Когда он притягивает меня ближе, мое сердце учащенно бьется, каждый удар — отчаянная мольба о большем. Этот поцелуй горячее, чем тот, в грузовике, и я жажду большего. Я хочу его с силой, граничащей с безумием.

— На тебе слишком много одежды, — говорю я.

Мы снимаем друг с друга пуленепробиваемые куртки, мои руки дрожат от нетерпения и желания. Одежда с глухим стуком падает на пол.

Ксеро опускает меня на матрас, и от его прикосновений по моей коже пробегают искры желания.

Мое дыхание учащается, когда он садится на меня верхом, окутывая меня своим телом, словно коконом, в котором я чувствую себя в безопасности и тепле. Я запускаю пальцы под его рубашку, желая убрать все преграды между нашими телами. Он отстраняется, позволяя мне стянуть ее с него, обнажая накачанный пресс и рельефные грудные мышцы.

Солнечный свет льется в окна, заливая Ксеро золотистым светом и подчеркивая рельефность его мышц. Он возвышается надо мной, как мое личное божество, и я не могу удержаться, чтобы не провести пальцем по татуировкам у него на груди. Его дыхание учащается, отдаваясь прямо в моем клиторе.

— Скажи мне,