Плохой слон - Л. Дж. Шэн

— Но ты же любишь Хантс-Пойнт.

— Есть вещи, которые я люблю больше. Одна из них сидит прямо передо мной.

— Тебе не нужно выбирать.

— Нужно, и я выбираю. Я буду каждый день приезжать в Нью-Йорк на работу. Ты будешь рядом с родителями и получишь всю необходимую помощь.

Я хотела возразить, но, похоже, он уже принял решение. Я начала что-то жестикулировать, но он проигнорировал меня, выскользнул с водительского сиденья и открыл мне дверь.

Немного поколебавшись, я вышла и позволила себе хорошенько рассмотреть дом.

Он не был таким величественным и роскошным, как дом моих родителей, но в десять раз красивее. Он выглядел как что-то из исторических книг, которые я читала об Англии, где устраивались вечеринки и люди влюблялись.

Я немного задыхалась, когда подошвы наших туфель стучали по кирпичной дорожке, ведущей к впечатляющей черной двери.

— Не смей плакать, Геалах. — Тирнан сжал мою руку в своей, его выражение лица было холодным и странно сосредоточенным, как будто он был в середине важной миссии. — Мы еще не дошли до самой лучшей части.

Самой лучшей части?

Что может быть лучше, чем подарить мне целый чертов дом на мой baby shower?

Мы вошли в прихожую, и меня сразу же обдало запахом свежей краски. Должно быть, ремонт велся уже некоторое время. За грудиной у меня задрожало. Нас встретили темные деревянные полы и лепные карнизы. Прихожая была просторной и недавно отремонтированной. Дом был пуст, но все равно казался каким-то полным. Полным обещаний, характера и воспоминаний, которые только и ждали, чтобы быть созданными между этими стенами.

Мой муж потянул меня в сторону кухни.

Остров и деревянные элементы были окрашены в темно-синий цвет, а поверхность — в кремовый, с прожилками мрамора, подчеркнутыми синим цветом. Паркетный пол все еще источал приятный запах свежесрубленного дерева.

Тирнан повернулся и бросил на меня укоризненный взгляд.

— Я уже вижу, как Имма стоит здесь и кричит на меня, чтобы я не оставлял крошки в ее кухне.

Я невольно захихикала.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Сначала мы осмотрели жилую часть дома. Главная спальня была роскошно обставлена, с отдельными ванными комнатами для нас обоих и гардеробной, в которой я могла легко заблудиться. Детская комната была окрашена в голубой цвет, одна стена уже была оклеена обоями с изображением плюшевых мишек, висящих на воздушных шарах. Она была достаточно большой, чтобы поместить все, что нам подарили, и даже больше.

— Тирнан... — выдохнула я, задыхаясь.

— Тише. Еще два сюрприза. — Он потянул меня в другое крыло дома. Это чувство безудержного счастья было мне незнакомо. Я чувствовала, что могу взорваться в любой момент от радости, переполнявшей меня.

Тирнан остановился перед закрытой дверью, всего в нескольких метрах от двойных дверей в конце коридора.

Он открыл дверь.

Это была художественная студия.

С огромными окнами, пропускающими воздух, тяжелым деревянным мольбертом, столом и переносными ящиками с принадлежностями. Там были холсты, кисти, карандаши и краски. Доски для вдохновения, палитры и лампы разных оттенков.

Тирнан ничего не знал об искусстве, но все же потратил время и силы.

Он сделал это для меня.

Он сделал все это для меня.

Я прикрыла рот ладонью, переполненная эмоциями.

— Это идеально. Можно теперь плакать? — спросила я жестами. — Потому что я на грани.

— Почти. — Он поднял палец в воздух, давая мне знак подождать. — Дай мне еще... — Он хмуро посмотрел на часы. — Еще восемь минут.

Я не могла представить ничего лучше того, что он уже показал мне. Но я кивнула в знак согласия, позволив ему вывести меня обратно в коридор и к двойным дверям.

Он остановился, полностью повернувшись ко мне. Он засунул руку в передний карман и достал что-то маленькое.

— Что это?

— Я знаю, что Тейт Блэкторн подарил тебе твой первый танец. Я не могу отнять это у него. По правде говоря, я не уверен, что хочу этого. Это твое самое дорогое воспоминание, и, как бы я его ни ненавидел, мне нравится, что у тебя есть что-то, что доставляет тебе столько радости.

Мое сердце забилось чаще. Я затаила дыхание. Тирнан пристально смотрел на меня, прожигая все мои защитные слои.

Он ошибался. Это вовсе не было моим самым дорогим воспоминанием. Каждый момент с ним был лучше, чем мой первый танец. Даже плохие моменты, когда мы ссорились и доводили друг друга до безумия. Потому что мы все равно делали это вместе.

— Но я хотел, чтобы ты знала, что рядом со мной ты будешь танцевать каждую ночь, пока не заболят ноги. Ты будешь слышать музыку и наслаждаться ею.

Он поднял руки, показывая маленький слуховой аппарат в ладони. Это была прозрачная маленькая трубочка, прикрепленная к чему-то, похожему на USB.

— Твой врач сказал мне, что ты не сможешь слышать нюансы музыки, но ты сможешь следить за звуковыми волнами.

И тогда я поняла, каково это, когда сердце разрывается, потому что мое разорвалось, и тепло разлилось в моей груди.

Тирнан протянул руки к моим ушам и вставил маленькие устройства в каждое из них. Он щелкнул по задней части одного из устройств. Статический визг заполнил мои уши, и у меня заныла голова. Я пошатнулась назад, поморщившись.

Он протянул руки, чтобы поддержать меня. Я уставилась на него в шоке. Я теперь буду слышать?

— Я люблю тебя.

Мое сердце замерло.

Я услышала его.

Его голос был грубым. Хриплым. Прекрасным.

— Я хотел, чтобы это было первое, что ты услышишь, — объяснил он. — Поэтому я повторю: я люблю тебя.

Я хотела упасть на колени и закричать от радости. Послушать свой собственный голос. Насладиться своим смехом.

Но прежде чем я успела что-либо сделать, Тирнан распахнул двери, и передо мной предстал роскошный, огромный бальный зал.

На сцене сидел живой оркестр, музыканты были одеты в парадную форму.

Скрипачи, виолончелисты, кларнетисты и флейтисты, тромбонисты и трубачи. Бас-барабаны и малые барабаны.

— Могу я попросить тебя о танце, Лила? — Он склонил голову, и я поняла, что услышала его, потому что он заговорил, а не потому, что я прочитала по губам.

Этот голос. Этот мужчина. Боже, помоги мне.

Тирнан протянул мне руку.

Я взяла