Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери! - Елена Княжина

Рэдхэйвену и попыткам Райса затащить меня на свой факультет… Но мой нестабильный, склонный к разрушениям мир прямо-таки превзошел себя! Подкинув на моем пути златоглазую Тьму и убийцу-ректора!

– Нет, это уже слишком, – возмущенно бубнила я, наворачивая круги по крошечному чулану и потирая отбитые ладони. – Такое только в сказках бывает! В идиотских Рисскиных книжках про легендарных небожителей! А со мной… со мной…

Я хлюпнула обреченно и уселась обратно на ящик. Он тут один был такой удобный и стоял ровно посередине. Можно было с комфортом дожидаться убийцу, косясь на запертую дверь.

– Разве это нормально? – упрямо допытывалась у потолка, задирая голову. – Чтобы у моего жениха разом оказались мать-чудовище и друг-маньяк? Ну что за нелепые совпадения?

Лучше бы я и дальше читала научные труды и мастерила бытовые плетения. Это была очень уютная раковина! И тот, кто меня из нее вытащил, впутав в весь этот кошмар… Ух, как бы я его!..

Я снова вскочила с ящика и начала ходить от угла к углу, как маг-патрульный в Аквелуке.

За чем ушел ректор? Что такое блестящее он хочет забрать и у кого? Как связаны проклятые двери с поломанным барьером?

И какого гхарра Рэдхэйвен решил, что опасность угрожает мне… мне, а не ему?

Ведь ясно же: будь это блестящее у меня, Керроу не оставил бы меня тухнуть от отчаяния в пыльном чулане. Как совершенно ненужную игрушку, с которой можно потом поиграться. Но можно и забыть тут навсегда.

– Думай, Эйви. Думай, – велела своей гудящей голове, которой как никогда надо было постараться.

А та вместо связных мыслей подкидывала мне панику, страх, беспокойство. И жуткие догадки о том, куда пропал Данн.

Мы ведь договорились, что он будет ждать меня тут, возле лестницы! Я сама настояла на этом, заявив, что багаж, как современная девушка, донесу сама. И самодовольный хитанец уступил… В одном случае из ста, но уступил.

Вархова Миэль! Если бы она меня не напугала, я бы не побежала наверх и осталась бы дожидаться Даннтиэля внизу. Но как было не испугаться? Когда она глядела так, будто сожрать хотела, разглагольствуя о моем приятном аромате?

Как мило, когда твоя свекровь – Тьма! Она планировала заглянуть на свадьбу или ограничилась бы поздравительной открыткой? Ну почему он не рассказал? Хотя ладно, тут все как раз понятно. Будь у меня в родственниках вселенское зло, я бы тоже старалась об этом помалкивать.

Поссорились они из-за меня, как неловко! Нормальные семьи ругаются из-за цвета штор в гостиной или из-за меню на праздник. А вовсе не из-за того, что мать чуть не слопала невесту сына на десерт.

И ведь дался ей мой запах! Им всем…

«Ты готов довериться моему подтверждению?» – смеялась Миэль над обескураженным сыном. А потом сообщила, что ошибки нет. И по Эррену действительно ходит пробужденная Ир-Нийяра.

Ящик подо мной снова скрипнул. Ладно, к гхаррам… у меня полно времени на размышления. Мое любимое занятие, всегда приносящее покой. А панику развести я всегда успею.

Живо вспомнился последний разговор с Риссой. Она на всей этой доварховой ерунде гхаррово копыто съела.

Я сразу спросила у нее, кто такой «Ир» и зачем ему эта «Нийяра». Ответ был в лучших традициях религиозных сказок, так любимых подругой. И так нелюбимых мной, дочерью махровой атеистки.

«Дословно с гар-хинанского „Ир“ переводится как „бог“. „Нийа“ – возлюбить. „Яра“ – „та“ или „она“… По сути, „та, которую любит бог“».

В каком смысле бедную Яру будет любить этот Ир – легенды умалчивали. Может, в благородном общечеловеческом. А может, и во всяких разных смыслах, включающих трение. Добровольное и полюбовное.

Почему «нийяры» не доживали до персонального «долго и счастливо», я тоже не поняла. То ли теоретик из меня так себе, то ли я плохо вслушивалась в бормотание Рисски, заталкивая в чемодан пару довольно тонких сорочек.

Если сияние Яры даровано самим мирозданием и предназначено для конкретного Ира, то какие к ней вопросы у других богов? Разве это законно – брать чужое?

– Возлюбленная, жена, боевая подруга, единственная, советник, любовница… Как только ни трактовали роль нийяры в жизни Ира, – вещала Рисска с подоконника, пока я, хорошенько пораскинув извилинами, добавляла третью сорочку к первым двум.

Может, потому чемодан и весил столько: он был доверху набит моим смущением. А еще ожиданием. И предвкушением.

– Кто их разберет, жителей золотых облаков? Нам, смертным, не дано, Эйви… Одно скажу точно: на них никогда не смотрели, как на простушек или как на артефакт для подзарядки.

Юная нийяра, в которой только-только пробуждалась сила, уже знала, какая великая судьба ей уготована. Понимала, что едва достигнет совершеннолетия, она обретет в лице Ира свое счастье. Свою защиту. Свое будущее. Неизбежное, неотвратимое…

– И откуда бы она могла узнать, что станет чьей-то там нийярой?

Вопрос был непраздным. Может, этой яре были положены какие-то видения? Спуск самого Варха с золотых облаков с подробной разъяснительной беседой? С адекватным инструктажем? Чтобы она все сразу поняла и не задавала глупых вопросов. И не чувствовала, что все вокруг знают секрет, который ей не рассказали!

– В великих родах всегда были прорицатели, которые могли предсказать, что через несколько поколений родится одаренная девочка. Это тщательно скрывалось и никогда не выходило за пределы семьи, чтобы не навлечь на род излишнее внимание богов.

Сама понимаешь… Ир-Нийяра приходила к кому-то одному, а воссиять хотели все. И не все соблюдали закон, по которому предначертанная божеству девушка считалась неприкосновенной для прочих. Иры могли перепутать… или поторопиться… или намеренно «испортить», или убить яру, чтобы их враг не воссиял на Звездносводе…

– И что ты находишь в этой своей религии? Она кошмарна от начала до конца!

– А бывало, что властные боги сами не могли дождаться, пока девушка их полюбит. И срывали сияющие цветы силой. Не знаю, смогла ли Имира полюбить похитившего ее бога. В мире демонов совсем другие порядки: Керракт жесток. Вряд ли ее дар был отдан добровольно… и по любви…

Значит, каждая Яра знала о своей судьбе. И лет с четырнадцати, едва в ней пробуждалась магическая суть, готовилась к ней. К встрече с Иром, которому предназначена, к какому-то «великому счастью совместного сияния»…

Но только не я, уверенная, что подобного варварства давно нет в современном мире. К такому жизнь меня совсем не готовила. Даже теоретически!

Я потерла звенящий висок, вспоминая все мамины тоники. Картинка складывалась кусочек за кусочком, но