Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Скорбь повела Найю вверх по лестнице к портретам, развешанным перед VIP-комнатой.

Один из них — лицо, которое она не знала, с поразительным сходством с тонкими чертами Дэмиана и длинными тёмно-каштановыми прядями. Джулс. Рядом — портрет Вайолет.

Найя склонила голову перед павшими лидерами, желая им мирного загробного существования.

Ноа тихо встал рядом. Долгое время он смотрел на портреты.

Найя скользнула по нему взглядом.

— Спасибо, что вернула Ронина, — произнёс он низким, приятным голосом. Это был первый раз, когда он заговорил с ней.

Она обернулась, изо всех сил пытаясь скрыть нахлынувшее удивление.

— Спасибо тебе за то, что был рядом с ним все эти годы.

Он задержал на ней взгляд и двинулся прочь. Остановившись, он кивнул ей в знак принятия. В ответ она улыбнулась, и он ушёл.

Толпа зааплодировала, и она подошла к перилам, глядя на нижний уровень лаунжа. Ронин покачивался в такт музыке, прижимая к себе Эша. Дэмиан кружил вокруг, дразня племянника, и тот заливался таким сладким смехом, что привлёк внимание всего зала.

Найя смахнула выступившие слёзы. Все испытания, через которые она прошла, стоили того, чтобы оказаться здесь.

Она была не согласна со словами отца, сказанными много лет назад. Те, кого она любила, не были мимолётны. Они жили в георгинах, украшавших столы; в том, как она представляла своего младшего брата — если бы он был здесь, он бы притворялся безразличным к этой радостной, смертной атмосфере.

Найя носила Финниана и своего отца в сердце везде. Они всегда были частью её.

После исчезновения Финниана Ронин и Кровавые Еретики взяли на себя управление городом, ответственность за дела чёрного рынка и поддержание мира между другими организациями.

Вопреки ожиданиям, война между Кровавыми Еретиками и организациями, верными Финниану, не разразилась.

Руна, лидер одной из таких организаций, вызвала Найю на встречу.

С повязкой на правом глазу, татуировками на мускулистых руках и дерзким характером, который выводил Ронина из себя, она производила впечатление.

— Нам велели сменить присягу, — объявила она через стол.

Они сидели в уединённой комнате в лаунже. Ронин — по одну сторону от Найи, Теон — по другую.

Найя оставила Эша с Ави в его лаборатории. Сын сидел на верстаке, жуя цветок лаванды, пока Ави рассуждал об ингредиентах для зелья. Его ничуть не смущало, что Эшу всего четыре месяца и он не понимает ни слова.

— Кровавым Еретикам? — Ронин перешёл на свой «босс-тон», как называла его Найя — сильная напористость при деловых обсуждениях с другими лидерами города.

Руна снисходительно рассмеялась.

— Мы должны передать нашу верность Найе, согласно приказам лорда Финниана.

Найя моргнула.

Спустя несколько дней Руна лично проводила Найю в дом Финниана.

Внутри пахло травами и лакрицей. Стены украшало искусство, копившееся веками. В основном сюрреалистичные, странные картины: лис в смокинге или рука, тянущаяся из букета.

Один этаж он отвел под книги, другой — под котёл, зелья и гримуары, третий — под разросшиеся растения, которые, как объяснила Руна, были редки и сложны в уходе.

Каждая поверхность была завалена диковинками — черепа животных, несметное количество свечей, украшения и кристаллы, необходимые для определённых заклинаний.

Она присела на сатиновое покрывало его кровати, глядя на камин, и позволила себе момент скорби по брату.

Это был дом колдуна; мага; её младшего брата.

Каждый день детства Эша она будет рассказывать ему историю о дяде Финниане и о том, как он отважно спас её. А ещё истории о дедушке, легенды о Вэйле, Высшем Боге Природы.

Она надеялась однажды увидеть их снова.

— У меня вопрос, если не возражаешь. — Руна притворилась, что листает книгу на полке в библиотеке Финниана.

Эш был привязан к груди Найи, и она чувствовала его ритмичное дыхание. Она сидела на полу, читая один из дневников Финниана. Все записи о его экспериментах с некромантией. Попытка разобрать их была сродни расшифровке иностранного языка в гримуарах Клана Химура.

Она закрыла дневник и посмотрела на Руну, которая стала ей почти другом.

— Конечно, спрашивай.

Руна оперлась локтем о полку, глядя на Найю единственным глазом.

— Какой у тебя титул, Богиня?

Найя вернула дневник на место и улыбнулась ведьме.

— Я Богиня Кровавых Еретиков.

Никому не нужно знать её официальный титул. И пока она сама не разберётся, она не желала его раскрывать.

Хотя то, что она стала Высшей Богиней с новой линией крови, напугало её сестру. Марина не появлялась, чтобы исполнить свою клятву, со дня рождения Эша.

И хотя Найя не жалела о том, что даровала Ронину вечную жизнь, она сожалела, что сделала это против его воли.

— Я не держу на тебя зла. — Ронин говорил ей это по ночам, когда она делилась своими тревогами. — Я могу жить вечно с тобой.

Он-то может, но как насчёт их ребёнка?

После первого дня рождения Эш начал ходить, и его хрупкость стала очевидной, когда он разбивал колени о бетон и плакал после каждого падения.

— Когда он станет старше, ты сможешь предложить ему выбор, — предложил Ронин. — Если он захочет стать бессмертным, ты сможешь даровать это ему.

Совет этого не одобрит, — вертелось у Найи на языке, но она не смела произнести это вслух. Она боялась, что если скажет, её вызовут на «собеседование».

Она чувствовала их пристальные взгляды, ожидающих, как она будет использовать свою способность. Обладая силой даровать вечную жизнь, она могла обрести бесконечное поклонение. Некоторые божества считали такую конкуренцию угрозой.

К тому же, было крайне маловероятно, что Совет позволит Найе сделать бессмертным её сына — полубога из Клана Химура.

Если Эш захочет, она разберётся с этим, когда придёт время.

А пока она просто хотела… быть.

— Боже, мисс, не верится, что вы терпите его уже целый год, — мадам Мейв указала на чёрное кольцо с единственным рубином на пальце Найи. — Знаете, я никогда не думала, что этот остепенится и женится. Ну, с его-то репутацией Ведьмака-Лорда, управляющего этим городом, но, полагаю, я ошибалась.

— Некоторые назвали бы это суждением о книге по обложке, мадам Мейв. — Ронин нетерпеливо постучал картой по гранитной стойке.

Мадам Мейв стояла за кассой, а позади неё левитировала посуда — грязная уходила на кухню, а та, что с едой, разлеталась по столам. В кафе было шумнее, чем обычно — выходные и осеннее солнцестояние.

Мадам Мейв подмигнула Найе.

— Или просто наблюдательностью.

Ронин дёрнул бровью, Найя ухмыльнулась.

— Целый год… — задумчиво произнесла она. — Кажется, будто не так уж долго.

— Это общение кажется мне куда дольше, — пробормотал Ронин.

Мадам Мейв закатила глаза.