Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Золотой, искрящийся взгляд Кассиана опустился на неё.

— Ты по-прежнему приносишь её Маленькая Богиня. Твой драгоценный брат. Такая восхитительная лазейка, и она мне на руку. Я уничтожу надоедливого термита, а ты воссоединишься со своими любимыми.

Челюсть Найи дрожала, она разрывалась. Она жаждала вернуться, но не ценой мучений Финниана.

Она повернулась к брату:

— Возьми свои слова назад.

Он пересёк пространство между ними и убрал влажные, спутанные пряди с её плеча.

— Не тревожься, сестра. Я выживу.

Она нахмурилась:

— Ты будешь страдать.

Он улыбнулся:

— Пытки меня не пугают.

И никогда не пугали. Воспоминания из его детства пронеслись перед глазами Найи. Все те упрямые, непокорные взгляды, что он бросал на Миру после того, как та подвергала его жутким истязаниям. Глубокое неповиновение, которое он проявлял, когда ему приказывали делать то, с чём он был не согласен. Его страстная месть, превратившая великий чертог Миры в искорёженное кладбище после смерти Аррана.

Глаза Финниана впились в её, передавая миллионы невысказанных слов. Она знала брата достаточно хорошо, чтобы понять: он действует методично. Финниан никогда бы не отказался от своих драгоценных оживших созданий, от своего положения и статуса в Холлоу-Сити без плана.

И тогда её осенило: когда она отправила его искать способ разрушить проклятие, он его нашёл. Он наверняка узнал, что это требует жертвы, потому и не говорил ей. Это было последнее, чего он хотел — чтобы она принесла себя в жертву. А поскольку плетение интриг было для Финниана развлечением, он просчитал всё заранее на случай, если она догадается — объявиться, украдёт кровь Эша и займёт её место.

У Финниана, должно быть, были свои планы, и этот обмен был его просьбой отпустить его.

Взамен он даровал ей свободу — настоящую, неограниченную свободу.

И она знала лучше кого бы то ни было: если Финниан что-то решил, никто не заставит его передумать.

Счастье и горе переплелись в ней, когда она осознала: чтобы остаться рядом с Ронином и их сыном, ей придётся отпустить младшего брата. На этот раз — навсегда.

Она стиснула зубы, решая, то ли врезать ему, то ли обнять.

— Сволочь ты этакая. — Глаза наполнились слезами, и она бросилась ему на шею, зарываясь лицом в плечо. От него пахло лакрицей, травами, глубоким ароматом магии — домом.

Громко рассмеявшись, Финниан крепко сжал её в объятиях.

— Ступай, — прошептал он, — и живи, Найя.

Найю оставили в миле от резиденции Кахале, на том самом побережье, куда её когда-то вынесло волнами.

Бухта лежала в руинах, словно прилив безжалостно пронёсся сквозь лес, оставляя после себя лишь вывороченные с корнем деревья. Пляж был усеян обломками искривлённых стволов и переломанными ветвями.

При виде пика, возвышавшегося над бухтой, на её лице промелькнула улыбка.

Она обернулась к неспокойному морю. Там, под толщей воды, находилась Мира — скорее всего, сейчас она крушила столы и перерезала горла своим хлыстом. Без Найи её ждало вечное проклятие, из которого не было выхода.

Найя взглянула на свою ладонь, успокоенная отсутствием каких-либо отметин.

Проклятие наконец пало, и семья ждала её.

Она сорвалась на бег, пробираясь сквозь лесную чащу, которая превратилась в месиво. Местные жители уже прочёсывали местность. Найя миновала грузовик ремонтников, восстанавливавших линии электропередач; рабочие вежливо помахали ей вслед. Ноги несли её по размокшей, прелой листве, устилавшей лесную подстилку. После всех прогулок с Ронином она изучила этот лес так же хорошо, как линии на собственных ладонях.

Миновав банановую рощу и перейдя через поляну, она увидела дом Кахале.

Все они были там, где она их оставила — на заднем дворе. Акане рыдала, прижимая к себе Эша. Ави и Юки пытались утешить Ронина, который издавал самые скорбные звуки, что ей доводилось слышать. Рыдая, он закрыл лицо ладонями, отстраняясь от Юки и Ави. Теперь они не сдерживали его, а пытались удержать на ногах.

Солярис, парализованный воздействием крови Ронина, неподвижно лежал в траве, глядя в ярко-синее небо.

Теон сидел поодаль, и рана на его животе медленно затягивалась.

Сердце Найи пронзила печаль от того, как сильно они по ней скорбели, но вскоре её сменило иное чувство — благодарность, покой, радость. Она и представить не могла, что когда-нибудь будет удостоена такой любви.

Найя помчалась по грязи, с каждым шагом поднимая брызги. Пульс бился в такт её стремительному бегу, пока она спешила к ним.

Теон обернулся первым. Юки заметила её второй.

Слишком ошеломлённая, чтобы отвести взгляд, она толкнула Ронина в плечо: «Ронин! Ронин!»

Тело Ронина содрогалось в рыданиях, лицо было спрятано в ладонях.

— Дядя Ронин, посмотри! — просияла Акане, и в её голосе зазвучала такая радость, что игнорировать её было невозможно.

Найя была уже на полпути, когда он поднял голову.

Глаза Ронина расширились.

Найя побежала быстрее.

Он моргнул. Протёр глаза, уверенный, что это лишь игра воображения. Затем поднялся на ноги. Приоткрыв рот, он сделал шаг навстречу.

— Найя? — звук не был достаточно громким, чтобы она его расслышала, но она видела, как сложились его губы, произнося её имя.

Почти на месте.

Лицо Найи озарила широкая улыбка. Ей так хотелось заключить его в объятия, прижать к себе ребёнка и никогда больше не отпускать…

Из тени деревьев над Ронином взмыла в воздух гротескная фигура, превратив мимолётное облегчение на его лице в жгучую агонию.

Найя едва не споткнулась. Душа ушла в пятки, когда призрачное существо пронзило грудь Ронина рукой, ударив со спины.

Мир Найи пошатнулся.

В памяти вспыхнули последние мгновения жизни Калео.

Мракорез истлел, едва коснувшись крови Ронина, словно дым, подхваченный дуновением ветра.

Ронин рухнул на землю.

Найя бросилась к нему.

Перед ней возникла тёмная масса, и из клубящегося мрака вышла Марина.

Её ладонь врезалась Найе прямо в центр груди, отшвырнув назад. Ноги скользили по грязи, но адреналин в крови был так силеён, что удар едва ощущался.

Перекатившись по траве, Найя резко вскочила на руки. Боль в груди притупилась. Не раздумывая, она перевела взгляд на происходящее за спиной Марины.

— Акане! — крикнула Юки.

Теон мелькнул в воздухе, переместившись к Акане и Эшу.

Найя увидела, как девочка прижимает к себе Эша, балансируя огненный шар на ладони. Акане швырнула пламя в мракорезов, и их корчащиеся чернильные тела растворились в тенях деревьев.

— Я их прикрываю! — отозвался Теон. Вокруг детей выросла толстая ледяная стена.

Юки стояла на коленях, лихорадочно работая руками, разрывая рубашку Ронина и сворачивая ткань в комок,