Проклятие любви - Элизабет Штольц

Но Ключ-Страж нельзя украсть. Его нужно подарить. Это означало, что я была единственным человеком в мире, который мог им владеть. В ярости от этой новости Богиня Любви разбила ключ своей неразбавленной яростью. Затем она вонзила кол прямо в мое сердце, прежде чем Августин успел ее остановить.

Я не уверена, что произошло дальше, потому что мое зрение сузилось от потери крови. Но я чувствую, что Мать Хаоса появилась на балконе тогда, возмущенная тем, что сделала ее дочь. Они сражались, и каким-то образом… Богиня Любви победила. Возможно, Мать Хаоса была ослаблена разрушением ключа, что позволило ее дочери превратить ее в камень, эффективно запечатав мои воспоминания и магию внутри нее до моего возвращения.

Сцена исчезает, как серебряная кровь, хлещущая из меня… пока не остается только Августин, собирающий осколки разбитого ключа и бросающий их в озеро бесконечного сна.

Символ его неутолимого горя.

И затем пришло пророчество: «Ворона прибудет на спинах волков, неся серебряную кровь врайтов. Во сне она откроет Мать Хаоса, начиная войну между богами, демонами и драконами. Сердце матери, согретое в огне, душа отца, обреченная на костер. Дарованный ключ, два трона и гнев возлюбленного. Чтобы привести к концу богов или к концу света».

Я — Королева Ворон, перерожденная. Дочь Великой Матери Солнца и Короля Ада. Трон Скалдратии — мое по рождению.

Мать Хаоса просто хранила мои прошлые воспоминания до моего возвращения.

Я та, кому суждено уничтожить богов.

Глава 35

Я выныриваю из своих снов в ледяной ванне, хватая ртом воздух. Сладкий, свежий воздух. Он наполняет мои легкие и пульсирует в крови, пока мое сердце колотится в ушах. Рой мягких рук находит мои плечи и помогает мне сесть. Другая рука расчесывает мыльную пену в моих волосах.

— Слава всем богам, — шепчет мягкий голос откуда-то позади. — Я уже думала, она умерла.

Мои глаза фокусируются на женщине, сидящей на краю ванны, чьи брови сведены в беспокойстве. Женщине, которая выглядит точно как Максин. Постойте, это же Максин. Не так ли?

— Я не умерла, — выдавливаю я. — Просто чувствую себя так.

— Ты и выглядишь соответственно, — острит Максин, и ее хмурый взгляд тает в улыбке.

— Ну, чего вы все ждете? — раздается другой голос, более командный, чем у Максин. — Помогите ей выйти. Она, должно быть, замерзла.

Это… Лили?

Меня быстро вытаскивают из ванны, укутывают дрожащее тело в халат, а на волосы наматывают свежее полотенце. Боги, здесь так холодно.

Меня быстро вытаскивают из ванны, на мое дрожащее тело набрасывают халат, а на волосы наматывают свежее полотенце. Боги, здесь так холодно.

— Я знала, что это сработает, — говорит Максин, на ее щеке появляется ямочка. — У нее и так сердце чертовски холодное, я подумала, почему бы не дать ее телу перезагрузиться?

— Что… что ты говоришь? — спрашиваю я, стуча зубами, и оглядываю комнату, усеянную геометрической плиткой и орнаментными стенами, и растениями, окружающими ванну, полную сосулек. — Где мы? — спрашиваю я, протирая затуманенные глаза. Когда зрение проясняется, я вижу Саншайн, Эмбер, Сноу, Беллу и Максин. Они все здесь. Даже Лили. И все они смотрят на меня так, будто я только что воскресла из могилы, их глаза блестят так, как должны блестеть на похоронах, а не в роскошных уборных.

— Лили? — задыхаюсь я. — Лили, ты в порядке!

Лили крепко обнимает меня, ее волосы выглядят менее фиолетовыми, чем раньше.

— Я в полном порядке. Хотя, возможно, тебе стоит сказать это Максин, которая не отходила от меня неделями.

— И не собираюсь… не после того, что случилось, — утверждает Максин.

— Неделями? — спрашиваю я, мои брови поднимаются.

Нет… эта временная линия не имеет смысла.

— Ты спала неделями, Шей, — мягко шепчет Белла, подтверждая мои подозрения. — Мы думали, ты никогда не проснешься.

— Мать Хаоса, — внезапно вспоминаю я, отстраняясь от Лили, и чувствую, будто меня снова окунули в ту ледяную ванну. — Что… что случилось?

Как по команде, Сноу приносит мне платье, расшитое бриллиантами. Слишком дорогое и изысканное для такой недостойной, как я.

Августин умер, чтобы спасти меня.

Солара… не… настоящая.

Мой желудок сжимается от воспоминания, а затем содрогается, когда остальные воспоминания обрушиваются на меня лавиной. Я — Королева Ворон, перерожденная. Но как это возможно?

— После того как ты потеряла сознание, — вспоминает Максин, положив руку на плечо Лили, — Мать Хаоса забрала всех богов в Чистилище, включая Богиню Любви. — На ее пальце нет кольца. На самом деле, на пальцах ни у кого из них нет колец. Даже у Лили. Волна облегчения захлестывает меня.

— А Августин? — спрашиваю я, чувствуя, будто проглотила один из тех плавающих кубиков льда в ванне. — Его тело? — Слова срываются с моих губ, острые, как лезвия, разрезая мое сердце по швам.

Августин мертв. Все из-за меня.

— Мы не смогли его найти, — сообщает Белла, опустив взгляд. — После того как Мать Хаоса забрала других богов в Чистилище, тело Августина исчезло.

— Она утащила королеву за шею, — фыркает Максин, выглядя довольной. — Хотела бы я, чтобы ты была в сознании и видела это…

— Я… — Я сдерживаю желание разрыдаться.

— Мне так жаль, Шэдоу, — замолкает Белла.

Когда я почти задыхаюсь от собственных слез, Саншайн делает нечто настолько важное, что я чуть не падаю в обморок от шока. Она достает рубиново-красное кольцо из своей сумки и надевает его на мой палец. То самое кольцо, которое лес проглотил целую жизнь назад. То же самое, которое, как утверждал Августин, принадлежало моей матери, прежде чем он велел мне спрятать его от королевы.

— Думаю, это принадлежит тебе, — говорит Саншайн с легкой улыбкой.

— Где… где ты это взяла? — спрашиваю я, с удивлением глядя на него.

— Он попросил меня сохранить его для тебя, — раскрывает она.

Августин…

Слезы застилают мои глаза, когда Сноу жестом приглашает меня надеть бриллиантовое платье. В какой-то момент мои волосы сушат и укладывают новые руки, а на веки наносят бархатистую черную тушь. Лили рассказывает мне о своих приключениях в лазарете, включая подробности о красивом драконьем лорде, которого она встретила.

Пока Лили и Максин сплетничают о личностях драконьих лордов, Эмбер заплетает мои волосы перед зеркалом.

— Это новое, — шепчет она, направляя мой взгляд к моему предплечью, где должна находиться метка Вороны — черная птица с острым клювом и перьями, которая была моей скромной спутницей последние двадцать пять лет. Но вместо этого я нахожу нечто совершенно иное. Черную каплю, пронзенную молнией.

Я даже