Путеводная душа - Опал Рейн

— Мерих, — застонала она, никогда прежде не бравшаяся с такой силой.

У Рэйвин было не так много комплексов, но те, что были, давно уже вылетели в окно. Вход в пещеру? Она думала, что их зашвырнуло так далеко, что даже Покров не смог бы их найти.

— Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Облизнув ее ухо, отчего мурашки пробежали по всему ее телу, он пророкотал грубым, хриплым голосом:

— Кажется, тебе нравится мой член.

Нравится? Рэйвин его обожала. Она знала, что эти выступы будут ощущаться внутри нее так же божественно, как они дразнили ее снаружи. Когда он оттягивался так далеко назад, они стимулировали ее по всей длине, текстурными волнами проходясь по самым чувствительным местам. Они терлись о ее нежные ноющие участки, заставляя ее извиваться под ним.

Основание одного щупальца проскользнуло между насквозь промокшим месивом ее губ, пропитанных их жидкостями, и задело клитор.

Ее разум с трудом принимал то, что она принимает в себя нечто подобное. Он был настолько твердым, что ее тело было вынуждено уступать, и все же он был настолько мягким снаружи, что не было ощущения, будто в нее вбивают камень.

В нем было идеальное сочетание текстуры, жара и влаги, чтобы превратить Рэйвин в изнывающую от потребности боль, которая просто хотела большего, большего, пока она не станет настолько чувствительной, что не сможет этого вынести.

Единственное, чего не хватало, — это того, что она хотела его глубже. Она хотела чувствовать, насколько полно он овладевает ею, по тому, как сильно его бедра шлепали по ее ляжкам. Она хотела быть поглощенной его щупальцами и узнать, как далеко они могут дотянуться.

Она хотела узнать, что будет делать это кольцо, целующее губы вокруг ее входа, каково это будет, если оно тоже окажется внутри нее.

Никакого облегчения, никакого шанса успокоиться и подумать, только Мерих и его желание выплеснуть накопившееся внутри разочарование. Неужели он всегда был таким властным?

— Жестче, — потребовала она.

Ей было все равно, даже если это означало, что он разорвет ее пополам, если он сломает ее. Рэйвин нужно было больше.

Он потянул ее за волосы, пока она не была вынуждена встать на колени, и жалобный стон, сорвавшийся с ее губ, лишь выдал, насколько ей это нравится. Ей всегда нравились укусы и царапины, но еще никто почти не угрожал вырвать ей волосы, чтобы понять, что ей нужно именно это.

Он тянул, пока ее ухо не оказалось рядом с его костлявой мордой, и она чувствовала все его толстое тело, прижатое к ее спине и подпрыгивающему заду.

— Жестче? — спросил он. Она втянула нижнюю губу в рот и прикусила ее, засомневавшись в своем требовании. Может, ей не стоило дразнить медведя, пока он и так ее вдалбливал. — Вот так?

Затем он дал ей именно то, чего она хотела, и остатки напряжения в ее теле растаяли. Она отдала себя ему, чтобы он держал, поддерживал, делал с ней все, что захочет, пока она просто принимала это. Если бы он отпустил ее волосы, она упала бы лицом вниз.

Звуки, которые из нее вырывались, были бессвязными стонами, вздохами и криками, и ей было все равно, сможет ли кто-то их разобрать. Рэйвин потеряла контроль, и ее это абсолютно устраивало.

С глубоким, диким рычанием, которое раздавалось каждый раз, когда он достигал ее дна, Мерих убрал свободную руку с ее бедра. Затем он обхватил ее голову сбоку, так что ее губы оказались на его ладони.

— С того самого первого момента, как я увидел твое красивое лицо, я захотел тебя, — прохрипел он, прежде чем его когти вонзились в ее плоть, словно он хотел разорвать ее на части. Затем он провел ими по ее шее, груди, по пути остро задев сосок. Он вонзил их в волосы на ее лобке. — Я не знал, что у тебя такая жадная дырочка. Иначе я, возможно, попытался бы трахнуть ее раньше.

Его стон был пугающим, когда она начала кончать, ее тело вторило ему в тугих спазмах.

— Как же хорошо, когда ты так делаешь, — сказал он; его бедра дергались, сбиваясь с ритма, когда он разбухал внутри нее. — Твоя пизда такая мокрая и голодная, она все пытается выдоить мой член. Должен ли я дать ей то, чего она хочет?

В ответ Рэйвин заскулила и упала вперед на кровать, когда он отпустил ее.

Обращаясь с ней как с куклой, которую можно швырять как вздумается, Мерих перевернул ее за бедро. Он перехватил обе ее руки одной своей мясистой лапищей и завел их ей за голову, чтобы она снова не поранилась. Затем ее тело выгнулось глубокой дугой, когда он также приподнял ее бедра навстречу себе. Теперь, когда она приспособилась к нему, он вошел так плавно, что проскользнул прямо внутрь.

Она уперлась ступней в бок его бедра, чтобы нога не подпрыгивала, не делая ничего, чтобы сопротивляться ему. Его бедра двигались не так быстро, хотя все еще уверенно и грубо.

Это просто дало ей свободу сосредоточиться на нем целиком.

Все в нем было другим. Его когтистые, мозолистые руки ощущались иначе, прижимая оба ее запястья. Его мех на внутренней стороне ее бедра казался неправильным, когда она должна была чувствовать голую кожу.

Его язык был шершавым, плоским и длинным, когда он собственически скользил по ее шее. Он оставлял за собой восхитительные полоски слюны и заставлял ее дрожать, когда по ним проходилось его дыхание.

Ничто в этом не было нормальным — ни на вкус, ни на запах, ни по звуку, ни по ощущениям. Из-за этого Рэйвин никогда еще не была так возбуждена, никогда не была так нетерпелива в ожидании своего следующего, заставляющего сердце замирать, оргазма.

— Мерих, — хрипло прошептала она, не зная, что пытается сказать.

Она хотела, чтобы он продолжал. Ей все еще было так хорошо с ним внутри, но последний оргазм измотал ее. Она никогда раньше не кончала так много, никто никогда не выжимал ее почти досуха, и от смены позы так, что она оказалась на спине, ее глаза начали слипаться.

Словно поняв это, его рука перестала сжимать ее запястья. Вместо этого он переплел свои пальцы со всеми ее и нежно сжал их, чтобы удержать ее. Ее сердце растаяло от этого жеста, особенно когда он издал лающий выдох, содрогнувшись, а затем сжал ее руку