Путеводная душа - Опал Рейн

Рэйвин издавала тихие стоны каждый раз, когда его член разбухал в толщину, прежде чем опасть. Это было похоже на волну, от которой поджимались пальцы ног.

Затем это случилось в последний раз, когда он глубоко толкнулся и замер. Резкий крик вырвался у нее, как раз когда он издал более глубокий, лающий выдох. Жидкий жар начал разливаться внутри нее, горячий и тяжелый.

Я чувствую, как он кончает. Она обожала это, раздвигая бедра в знак приветствия.

— Блядь, Рэйвин, — глубоко застонал он.

Его толчки стали мягче, пока он накачивал ее, его бедра яростно содрогались. Она дрожала вокруг него каждый раз, когда жар вспыхивал прямо у ее шейки матки, прежде чем он отстранялся. Он убеждался, что кончает глубоко, но также помогал вытолкнуть свое семя наружу.

Мерих содрогался над ней; его руки крепко сжимали ее пальцы и бедра. Он звучал так, словно был в эйфории, и даже его дыхание было прерывистым и восторженным.

Этого так много.

Как раз когда она подумала, что вот-вот переполнится, он резко отпрянул назад, чтобы отцепить свои цепляющиеся щупальца.

Она поморщилась, обнаружив, что это обжигает ей кожу, а затем тут же забыла об этом, когда тяжелая струя жара брызнула ей на клитор. За этим последовал его член, ложбинка которого выровнялась напротив нее, заставив ее содрогаться, когда еще один всплеск жидкости брызнул на ее грудь.

Он уперся обеими руками в кровать и покачнулся, нависая над ее телом, пока терся членом. Одна струя семени прочертила полосу поперек ее правого соска в то же самое время, когда оно вытекало из ее киски. Она приподняла грудь, желая почувствовать и то и другое чуть сильнее, пока на нее брызгало еще больше.

С одним последним глубоким стоном, от которого у нее пошли мурашки, он закончил. Ее бедра покоились поверх его, пока он тяжело дышал, глядя на нее сверху вниз.

У нее не было сил улыбнуться, но все ее тело пело от удовлетворения. Ее глаза слипались от него.

— Я не смог удержаться, чтобы не наполнить тебя, — сказал он с глубокими вздохами. — Но я хотел покрыть тебя своим семенем с той самой ночи в пещере.

Рэйвин поерзала, когда несколько густых лужиц теплой жидкости стекли по изгибам ее торса.

— Почему же тогда не сделал?

Она была бы стопроцентно за то, чтобы ее покрыли теплой, густой спермой. Она представляла, что ее было бы в два раза больше, чем то, что уже густо покрывало ее торс, если бы он не излился наполовину в ее киску. Она поерзала, когда еще немного вытекло, щекоча по пути наружу.

Ее веки дрогнули от удивления, когда его когти нежно скользнули по ее рукам, пока он не обхватил ее лицо сбоку. Его большой палец погладил ее по щеке.

— Потому что ты только что обсохла после того, как замерзла под дождем. Я не хотел делать тебе еще хуже.

В ответ ее сердце затрепетало так, словно его заменило целое затмение пушистых мотыльков. Он был мил и заботлив с ней в тот момент, когда она даже не подозревала об этом. Это заставило ее задуматься, как часто она не замечает подобных мелочей.

Несмотря на вялость, Рэйвин неуверенно подняла руки и прижала кончики пальцев к бокам его челюсти. Она касалась ее раньше, но желание могло заставить людей чувствовать себя более комфортно в чем-либо. Теперь, когда он был опустошен, она гадала, вернется ли его неуверенность.

Он не уклонился от ее прикосновения, но и не подался навстречу, как она надеялась. И все же она взяла в ладони бока его твердых щек, кость которых была теплее и почему-то казалась живой.

— Ну? — рассмеялась она, так как он все еще нависал над ней. — Ты ляжешь со мной, или так и будешь спать стоя на коленях?

Она устала и предполагала, что он тоже, так как спал он больше, чем она. Он часто ложился на землю, когда она ложилась спать, и ей очень хотелось, чтобы сейчас он ее обнял. Ей хотелось понежиться в его тепле, его запахе и даже его мехе теперь, когда она была полностью удовлетворена.

Ее лоб нахмурился, когда он убрал свой череп из ее счастливых рук.

— Я не лягу с тобой, — заявил он, пятясь назад, чтобы сесть на корточки.

— Ч-что, прости? — нужно ли было Рэйвин прочистить уши, или она действительно услышала его правильно?

— Я не лягу с тобой, — повторил он. Ее губы приоткрылись и закрылись в недоверии. Он отверг ее, причем серьезно отверг. Это было не «не могу», это было «не буду» — как будто он не хотел.

Это было немного обидно.

Он только что занялся с ней сексом — самое меньшее, что он мог сделать, это обнять ее, чтобы она не чувствовала себя… использованной. Конечно, это была странная мысль от того, кто был инициатором, но не обнять своего сексуального партнера даже на мгновение после — было довольно обидно.

Она никогда не была фанаткой мужчин, которые были близки с ней, а потом, как только кончали, натягивали штаны, отдавали честь и уходили, пока она все еще была голой.

Она отвернула голову, но потом решила замять эту проблему. Она предполагала, что у него была причина, хотя это и не меняло ее чувств; она просто решила не злиться из-за этого.

Однако это изменило ее отношение к тому, что она была пропитана его излиянием. До этого это было возбуждающе, но если ей предстояло лежать одной, она не хотела быть покрытой им. Было бы нормально, если бы они оба лежали в его беспорядке.

— Не мог бы ты тогда принести мне немного воды из озера? — тихо спросила она, прикрывая грудь и лобок. — Я бы хотела умыться перед сном.

Было бы намного быстрее, если бы это сделал он, и Рэйвин не была уверена, что сейчас сможет ходить. По крайней мере, не без шатаний и боли.

— Ты… хочешь смыть с себя мое семя? — она не понимала его мрачного, но удивленного тона.

— Ну да, — она попыталась отшутиться, так как это была вполне нормальная просьба. — Сейчас я вся липкая и противная. Я могу помочь и тебе помыться, раз уж ты тоже весь в моей сперме.

Ей было бы неловко из-за того, что она так пропитала его пах, но она была настолько окрылена их совокуплением, что не могла вызвать в себе эту эмоцию.

Поскольку ее голова была повернута в сторону, она не знала, правильно ли она заметила