Путеводная душа - Опал Рейн

Почему он злится?

— Нет, — процедил он, пятясь назад.

Удивленно вскинув брови, Рэйвин села.

— Прошу прощения?

— Сама доставай свою чертову озерную воду, — прорычал он. Затем он вылетел из пещеры — его шаги, в кои-то веки, отдавались глубоким, гулким стуком.

Ее челюсть отвисла так быстро, что грозила вывихнуться и отпасть.

О… мой… бог! Он ведь не оставил меня здесь смывать все это в одиночестве! Если он не собирался проявлять ни капли заботы после секса, самое меньшее, что он мог сделать, это принести ей воды, чтобы она могла сделать это сама.

Рэйвин попыталась закрыть глаза, когда на них навернулись слезы, и тут же размазала его семя по лицу. Она отдернула руки с гримасой отвращения, ее слезы высохли, когда она пришла в себя.

Я думала, после секса он будет милее.

Вместо этого он был настолько груб и безразличен, что она пожалела о том, что вообще сделала это с ним.

Глава 28

С раздраженным вздохом Рэйвин поднялась на ноги. Она нашла свою трость у входа в пещеру, забрала туалетные принадлежности и направилась к озеру.

Идея обливаться прохладной водой ее не прельщала, тем более что она предпочла бы остаться лежать, расслабленная. Бедра ныли при каждом шаге, и каждый шаг отдавался тупой болью в ее чувствительном лоне. Она понимала, что прихрамывает.

Это должно было бы ее радовать! Она должна была бы ухмыляться от этой боли, но вместо этого внутренняя обида лишь заставляла каждое саднящее ощущение раздражать ее.

Вскоре после того, как она вошла в воду, приближающееся тихое рычание возвестило о его появлении.

— Чего тебе? — тихо процедила она, надеясь вывести его из равновесия. Получилось не так внушительно, как ей хотелось бы, потому что горло осипло от недавних криков.

Она не стала прикрывать грудь, хотя ей и хотелось. Хоть она и не желала показывать свое тело тому, кто сейчас этого не заслуживал, она просто мыла руку, повернувшись к нему спиной, делая вид, что ей все равно.

— Наслаждаешься ванной? — У него хватило наглости произнести это с издевкой.

— Еще как, — ответила она с напускным безразличием. — Вся скриплю от чистоты и больше не покрыта твоей спермой.

Его рычание на мгновение прервалось, прежде чем возобновиться.

— Я ухожу.

Это заставило ее остановиться.

— Прошу прощения? — сказала она, слегка обернувшись. — Куда это ты собрался?

— Держись подальше от барьера. — Звуки его шагов начали затихать, словно он удалялся.

— Эй! — крикнула она, перегнувшись через край. — Когда ты вернешься?

Ответа не последовало, и на глаза снова навернулись слезы.

Мерих никогда не срывался и не уходил вот так просто, за исключением того случая, когда она подслушала его разговор. Обычно он сообщал ей, на сколько уходит и куда.

На что он злится? — подумала она, глядя туда, где его тело отбросило тень, когда он проходил сквозь барьер. Это я должна злиться.

Теперь Рэйвин была не просто чертовски зла — она была в ярости!

У него хватило наглости вытрахать ей все мозги, а потом за считанные минуты превратиться в придурка. И после того, как он бросил ее одну приводить себя в порядок, она была вынуждена принимать эту ванну в озере, когда предпочла бы спать. Он был таким… мудаком! Он вел себя как мудак, и должен был это понимать — а если не понимал, то был идиотом.

А значит, он делал это специально.

Он никогда прежде не проявлял к ней подобной враждебности. Боже, она знала, что он, вероятно, пнул бы маленького щенка, если бы ему это было выгодно, но в данный момент щенком чувствовала себя она.

В прошлом он никогда не заставлял ее чувствовать себя так.

Она многое могла простить, но не такое обращение. Она не станет это поощрять, но и не примет с улыбкой.

Поэтому, когда бы он ни решил вернуться, она надеялась, что он не ждет, что она будет сиять как лучик солнца. Пришло время показать ему свой гнев.

С этой мыслью она вышла из озера и легла спать, сменив простыни. Как она и ожидала, сон был беспокойным. Она проснулась в еще более скверном настроении, чем когда ложилась, веки отяжелели и болели.

Ее желание вернуться домой окрепло в стремлении поскорее сбежать от него, и Рэйвин наконец сосредоточилась на камне маны.

Он был слаб. Она не знала, как долго он использовал камень для своего гламура, но магия в нем была почти истощена. К тому же, сам камень изначально был низкого качества.

Тот, кто его добыл, явно этого не знал. Вероятно, у них также не было большого опыта работы с такими камнями и умения их читать.

Большую часть дня у нее ушло только на то, чтобы попытаться распутать чары. Несмотря на низкое качество камня и истощение магии, тот, кто создал сам гламур, был невероятно могущественен, способен сплести тугое, идеальное заклинание.

Велдир, — мысленно усмехнулась она.

Подобная магия была почти божественной по своей конструкции, и такой скромной эльфийке, как она, потребовались часы только на то, чтобы изучить ее плетение. Затем ей пришлось ослаблять нити в направлении, противоположном тому, как он их намотал. Если она сделает это неправильно, напряжение может разрушить камень.

В голове мелькнула грустная мысль. Я бы не смогла сделать это так хорошо, если бы у меня все еще было зрение.

Она видела магию, видела запечатывающие нити гламура, а окружающая их тьма позволяла легко идентифицировать каждое крошечное волокно. Их были сотни.

Многие из тех, кто потерял зрение, не всегда теряли его полностью. Многие видели пятна или такую размытость, что не могли разобрать ни единой детали. Она считала себя где-то посередине спектра слепоты, так как могла видеть это.

Это обостряло ее магические способности и делало ее работу одновременно сложнее и проще.

Закончив, Рэйвин с вздохом облегчения положила камень на стол. Заклинание исчезло, но теперь она была истощена ментально, физически, эмоционально и магически. Даже глаза болели от того, что она смотрела на серые светящиеся нити на протяжении, должно быть, целых суток.

Ее встретила тишина.

Ей вроде как хотелось кому-нибудь пожаловаться на то, что она сделала. Обычно она бы побежала доставать Сумеречного Странника, чтобы он обратил на нее внимание, но его там не было.

Она оперлась локтем о стол, положила подбородок на ладонь и стала перекатывать камень пальцами туда-сюда.

Тем не менее, он бы меня выслушал.

Он