Путеводная душа - Опал Рейн

бы позволил ей болтать без умолку, пока она не решила бы, что у него пошла кровь из ушей. Он бы попросил разъяснений по поводу вещей, которые не понимал, или высказал свое краткое мнение, но обычно он просто позволял ей делать и говорить все, что она хотела.

Ее губы сжались в жесткую линию. Эй, нет! — прикрикнула она на себя. Я на него злюсь. Я не собираюсь сидеть здесь и скучать по нему, потому что мне нечем заняться.

Она отошла, чтобы наконец приготовить себе еду: овощное рагу с большим количеством специй и трав, чтобы было вкуснее.

Именно тогда, когда она свернулась калачиком в его слишком большом кресле и была на полпути к тому, чтобы доесть, она услышала движение.

Она подавила в себе желание встать и поприветствовать его. Вместо этого она повернулась спиной к входу, прислонившись спиной к одному подлокотнику и упершись ногами в другой.

Что-то с глухим стуком упало на землю снаружи, и он оставил то, что бросил, чтобы войти в дом. Тепло и свежесть его запаха апельсина и корицы ворвались в пещеру.

— Я вернулся, — сказал он, и его вибрация на удивление успокоила ее. Ее уши дернулись.

Она полагалась на нее, даже если не хотела этого.

— Ясно, — ответила она, задрав подбородок. — И где ты был?

— На охоте, — звон инструментов, похожих на металл и дерево, раздался, когда он рылся на своих полках. — Слабонервной эльфийке было бы разумно держаться от меня подальше, пока я не освежую своего оленя.

Рэйвин сжалась. Ей не нравилось, что снаружи лежит мертвое существо, сама эта мысль была ей отвратительна. Ей также не понравился его глубокий, недовольный тон.

— Я-я думала, ты не ешь, раз тебе не нужна пища. Какой смысл было охотиться?

— Существа используются не только ради мяса. Я скормлю его Демонам, ошивающимся вокруг барьера, а когда они закончат, я от них избавлюсь.

Какое бессмысленное кровопролитие и жестокость. Неудивительно, что он взял себе такое зловещее имя, как Мерих.

Как раз когда он собирался уйти, она сказала:

— Я сняла гламур.

Его тон был настолько ледяным, что казался смертельным, когда он заявил:

— Тогда тебе лучше убедиться, что твой эксперимент сработает. Ради нас обоих.

Затем он ушел, оставив Рэйвин чувствовать себя еще хуже, чем раньше. Казалось, его даже не волновало, что она вела себя с ним не так, как обычно.

Могла ли я сделать что-то не так?

Она думала, что он ушел, чтобы вытащить ту штуку, которую засунул себе в задницу, но, похоже, она все еще была прочно на месте, а значит, он злился не на пустом месте.

Либо это, либо таким был его характер, когда он получал желаемое. Теперь, когда между ними была близость, перестал ли он быть с ней добрым из-за того, что наконец-то обмочил свой член? Неужели Сумеречный Странник мог быть таким… грубым?

Не думаю, что я сделала что-то не так.

Как бы то ни было, было ли это из-за нее или просто из-за него самого, и то и другое оставляло ощущение, будто кто-то выжег дыру в ее груди. Она не думала, что заслужила такое холодное отношение.

Нечасто кому-то удавалось ранить Мериха. Он много страдал в своей жизни, с момента своего рождения и до каждого следующего вдоха.

Он пережил множество временных смертей, бывал в ситуациях, когда ему приходилось отрывать собственные конечности, убивал людей. Ему во всей красе показали, как сильно мир его ненавидит, что о нем думает и как всегда будет с ним обращаться.

Он давно воздвиг против этого защитные барьеры и просто принимал все, что жизнь бросит в него в следующий раз.

Поэтому то, что Рэйвин ранила его одной-единственной фразой, означало, что это был глубокий порез. К такому он не был готов, особенно после того, как испытал то, что также считал невозможным.

То, что она соблазнила его, быть внутри нее, слышать, как она просит еще, так что ему действительно не нужно было сдерживаться… Это было похоже на райский сон. Даже когда он был груб и ему приходилось исцелять ее несколько раз, Рэйвин не просила его остановиться, замедлиться, быть нежным. Она принимала его в полную силу и кончала все это время.

Когда он стоял над ней на коленях, его грудь впервые в жизни была настолько переполнена эйфорией, что он не знал, что делать с бушующими внутри эмоциями.

А затем, всего одной фразой, она все испортила.

Он рухнул с небес экстаза на самое дно отчаяния.

Крякнув от холодного укола боли, пронзившего его за грудиной, Мерих содрал последний лоскут шкуры с лежащего перед ним оленя. Он стоял на коленях на земле, заткнув ноздрю мешочком с чесноком, базиликом и лимоном.

Он откинулся назад и посмотрел на плоды своих трудов.

Зачем я вообще это делаю? — подумал он, и его зрение начало синеть.

Он делал это для нее, но сомневался, есть ли в этом хоть какой-то смысл. Наверное, просто потому, что любил быть готовым ко всему. И хотя она ранила его, крошечная часть его существа надеялась, что эта шкура когда-нибудь ей понадобится.

Учитывая их недавнюю стычку, он в этом сомневался.

Она не захотела с ним разговаривать, и в этом была его собственная вина.

Он понимал, что ведет себя с ней бессердечно, даже по-детски, но не знал, как справиться со своими чувствами. Он злился на нее, но в то же время осознавал, что не должен, ведь он не имеет на это права.

Я для нее никто.

В этом был смысл, но ведь именно она решила стать инициатором их близости, только чтобы растоптать любую надежду на нечто большее, прежде чем та успела зародиться.

Он схватил оленя за ногу, вытащил за пределы своего барьера и бросил Демонам, а затем вернулся в безопасную зону, чтобы понаблюдать, как они вдвоем его пожирают. Они были довольно мелкими и тупыми, но он предпочел бы, чтобы они не побежали обратно к Джабезу и не просветили полудемона о том, что у него здесь эльфийка.

Его сестра, ни много ни мало.

Когда Демоны закончили, он быстро расправился с ними. Он сбросил их в реку, чтобы течение отнесло их к болотным Демонам, которые ими полакомятся. Оставленные трупы лишь привлекли бы новых Демонов, а именно этого он сейчас и пытался избежать.

Затем он вернулся и подобрал оленью шкуру. Думаю, она пригодится, даже если я не использую ее для нее.

Входя в дом, Мерих запустил вибрацию в