Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Не могу знать, кого они устрашают, лично меня они… — я поцеловала кончики его пальцев, — …защищают и восхищают, мой повелитель. Мне всегда хотелось коснуться и провести по каждому перу.

— Этого не было в списке твоих желаний, моя радость, — лукаво улыбнулся первый падший.

— Это… было тайным желанием, — призналась я, зарываясь щекой в его горячую ладонь.

— Возможно ли получить список твоих тайных желаний? — ярче вспыхнули глаза Дьявола.

— Он до конца неизвестен мне самой, но… я обещаю, что буду сообщать повелителю, когда какое-либо из них исполнится, — выдержав его взгляд, я почувствовала, как беспечность и легкость нашей беседы растворяется на пороге куда более важных тем.

— У меня тоже есть одно желание, — заговорил Дан прежде, чем я успела бы ступить в зыбучие пески обсуждения произошедшего в моем кахе. Большой палец лег мне на губы, удерживая от немедленного согласия на все, чего бы он ни пожелал. — Это не приказ и не настойчивая просьба, моя Хату, ты можешь отказаться, когда я задам тебе свой вопрос. Но я прошу тебя тщательно обдумать ответ, после него ничего нельзя будет изменить. Да, я вижу, что ты знаешь этот вопрос, моя радость, — усмехнулся Каратель. — И знаешь обязанности, ограничения и все привилегии этого положения, не так ли?

О, да. Вряд ли в библиотеке резиденции остались хоть один труд, хотя бы одна заметка, посвященная статусу Фаворитки Карателя, которую я бы не прочла. Избранница самого Владыки Подземья не просто делила с ним постель и радовала своим обществом наедине, а занимала серьезное, крайне высокое положение в иерархии царства, становясь на полступени выше его свиты, и приравнивалась к личному советнику. Политическая и социальная роли Фаворитки были столь значимы, что ей дозволялось не только присутствовать, но и высказывать свое мнение на собраниях Князей и Рыцарей, независимо от предмета обсуждения. Так же Фаворитке даровалось три права: право на вето, право на кару и право на милость, каждое из которых она могла использовать раз в столетие, тем самым напрямую влияя на решение Карателя. Несмотря на то, что посягательство на жизнь и благополучие Фаворитки каралось смертью, подобные привилегии и положение означали куда более пристальное внимание, интерес и опасные игры знати.

— Ты не сможешь вступить в брак и стать матерью.

— Я никогда не хотела ни того, ни другого, — искренне и уверенно ответила я, имея для этого нежелания слишком много причин от очевидно разумных до отдающих безумием.

— Верность одному исключает всех других, — напомнил Дан. Я поморщилась от неприятной темы и сразу же возникнувшего на ее почве вопроса.

Конечно, я знала, что неверность Фаворитки карается смертью, причем не только ее, но и любовника. Все эти правила, классификацию возможных действий и их обязательных последствий аристократия Подземья в борьбе за крохи власти с руки Карателя придумала еще до того, как смертные освоили все земли своего царства, но было кое-что неясное, подтверждения чему мне найти не удалось. А теперь оно назойливо царапало и даже ранило своей насущностью.

— Верность подразумевает… — я глубоко вздохнула под заинтересованным взглядом Дана. — Подразумевает обоюдность?

Дьявол тихо рассмеялся:

— Я не требую от других того, на что не способен сам. Вопреки расхожему мнению Небес, навязываемому ими смертным, у меня есть принципы.

— Если Небеса нашептывают подобное, они ничего не знают о моем повелителе, — покачала я головой, чувствуя что-то близкое к возмущению. Каждый приговор Карателя служил свидетельством сотни принципов разом, глупо было отрицать, что порядок в Подземье и относительно закономерное существование людей — следствие принципов и воли Дьявола настолько же, насколько и Создателя. Об этом не принято было говорить вслух, но и падшие, и небесные знали, что, в случае столкновения, первой падет граница между ними. — Мой вопрос был вызван незнанием, а не сомнением, я…

— Не объясняй, я не ожидал от ученицы Тунриды меньшей внимательности к деталям, — улыбнулся Дан. — Хочешь уточнить что-то еще?

Я не хотела. Пару лет назад я выпалила бы «да», даже не слушая самого вопроса и не задумываясь, но… тогда у меня не было опыта общения со знатью Подземья и знания о своем внешнем сходстве с Акшасар. Теперь же я не хотела, но понимала, что в этом была необходимость.

— Знать…

Каратель поморщился, и я умолкла, видя, что он и так понял суть моего сомнения.

— Не посмеет диктовать мне какие-либо условия, — в глазах Дьявола вспыхнул огонь. — Твой ответ не должен зависеть от чего-либо, кроме твоего желания, Хату.

— В таком случае, я готова услышать вопрос, — я старалась не показать волнения, острыми когтями вцепившегося в забившееся сердце, но вряд ли мне это удалось.

Обхватив мое лицо обеими руками, Дан соприкоснул нас лбами и прошептал:

— Согласна ли воспитанница Карателя, хозяйка Садов времен, победительница «Триады Терний», прекрасная, как звезды, и многоликая, как стихия, госпожа Хату принять мое внимание, защиту и пламя сути и стать моей Фавориткой?

Я была уверена, что этот шепот слышали все три царства. Он вплелся в саму ночь, впитался во все ее ветра и обратил осень летом. Шелк интонаций, пламя слов, тяжесть их смысла отзывались в сердце, пронизывали насквозь до дрожи, не позволяя не верить в то, что звучат на самом деле.

— Да, — выдохнула я ему в губы. — Тысячи бесконечностей раз да, мой господин.

Поцелуй, захвативший неистовой бурей на берегу озера, обратился огненным валом уже в покоях Дана, перенесшего нас на кровать, за завесу балдахина. Черное платье, бездарно простое, недостойное этой ночи, подтверждение моей прежней оскорбительной для повелителя ошибки, подчиняясь его воле, обратилось лепестками черной пламенницы, роскошные пышные бутоны которой юноши смертного царства дарили девушкам в качестве предложения беречь их очаг.

Зарывшись в них ладонями, я неуверенно посмотрела на Дана, чувствуя смущение, чуть остудившее разгоревшуюся между нами страсть.

— Дан, я… — я смешалась, споткнувшись об очевидную глупость. Не было и доли вероятности того, что Дьявол не видит моей невинности и не понимает моей неопытности.

Прежде, чем моя растерянность сравнилась бы в своей силе с Бездной, Дан бережно уложил меня на спину:

— Впервые все происходит лишь однажды. — Подушечки его пальцев нежно и чувственно провели по моему горлу, смахивая задержавшиеся на коже лепестки. — И оттого оно бесценно, — он очертил мои ключицы, медленно спустился к груди, и каждое прикосновение пускало по телу невидимую огненную вязь, заставляя хотеть большего. — Не нужно стыдиться своих желаний, моя радость, — взяв меня за руку, Дан поцеловал ее и медленно притянул к своей груди.

Стоило моим пальцам коснуться шелка его