Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Хату, ты сегодня на редкость молчалива, обошла в этом даже Аримана, — отметила Тунрида, когда я не приняла никакого участия в обсуждении чего-то, во что толком не вслушивалась, сосредоточившись на странном покалывании в пальцах. — Тебя что-то тревожит?

— Я пытаюсь понять одну вещь, и никак не могу найти ответа, — поделилась я с первопадшей, подняв голову, замечая пристальный взгляд черных, как две бездны, глаз.

— Вот как? Что же так озадачило нашу малышку Хату? — опередил Хирн Иду, покосившись на повелителя.

— Тождественны ли понятия создание и рождение. И если нет, то в чем между ними разница.

Великие первопадшие, как один, посмотрели на повелителя. Пришлось и мне.

— Создают из чего-либо уже существующего. Из камня скульптуру, из красок картину, из глины посуду. А рождают мыслью, душой и телом. Идею, чувство, себе подобного, — медленно проговорил Каратель, будто взвешивая каждое слово.

Лицо повелителя на мгновение потеряло четкость, голову будто сжали в тиски, и вместо стен трапезной я увидела белое пространство с парящими картинами своего кахе. Фатум под ногами забеспокоился, вероятно, слышал, как сильно и быстро забилось мое сердце. Или учуял слезы, полившиеся из глаз против моей воли и всяких объяснений, пока я смотрела в лицо Карателя, и что-то внутри меня скручивалось и трещало, раздираемое невидимыми когтями. Нож в руке оплавился и закапал на скатерть, прожигая ее. Стол охватил огонь, первопадшие вскочили со своих мест, а я не могла отвести взгляда от Дьявола.

— Я была создана или рождена.

— Хату, — повелитель оказался рядом со мной неуловимо для глаз, обхватил руками, поднимая со стула.

То, что трещало, осыпалось пеплом, когда, отталкивая и пытаясь освободиться, я закричала до хрипа:

— УЙДИ!

Все, что еще не горело, разбилось, раскололось и упало от силы моего крика и неосознанно вложенной в него воли. Я хотела порядка. Всего лишь порядка. А теперь все вокруг горело и рушилось.

— Никогда, моя радость, — прошептал Каратель, прижимая к себе еще крепче, и огонь поглотил меня прежде, чем я успела сказать, что радости больше нет.

Глава 29

Мне страшно с Тобой встречаться.

Страшнее Тебя не встречать.

Александр Блок

— Хату…

Нежный шепот растекся по моему белому пространству, звуча одновременно отовсюду. Все картины были завешаны темными покрывалами, ни у одной не торчало даже краешка рамы. Я не помнила, что на них изображено, знала только, что срывать эти покровы слишком опасно. Никто не должен к ним приближаться и касаться, я обязана их защитить.

— Покажись или уходи, — громко проговорила я в пустоту перед собой, уже сжимая в руке Сияние.

В тридцати шагах от меня возник Каратель. В белом костюме с золотыми пуговицами. Осмотрев себя, Дьявол улыбнулся:

— Твое первое воспоминание обо мне. Я хорошо помню тот день, моя яркая звездочка.

— Что ты здесь делаешь, — скорее укор, чем вопрос, слишком дерзкий для того, кем он был.

Сцепив руки за спиной, Его Третий Сын с интересом огляделся, скользя взглядом от одного спрятанного полотна к другому.

— Я пришел кое-что увидеть и вернуть, Хату, — он указал подбородком на картины.

— Здесь нет ничего достойного твоего взгляда, Владыка.

— Напротив, я уверен, что среди всего ныне существующего в трех царствах едва ли найдется горсть предметов, столь же бесценных для меня, как выставка, которую ты прячешь, — ласково объяснил Дьявол, делая шаг к ближайшей от него картине.

Полвздоха, и я застыла перед ним, выставив даркут в недвусмысленном предупреждении:

— Не приближайся, я не хочу причинять тебе боль, повелитель.

— Ты… угрожаешь мне? — удивление в его голосе неприятно отозвалось в груди.

— Уходи, — тихо сказала я, зная, что ему нельзя быть здесь, так же, как и то, что картины должны оставаться спрятанными.

— Это действительно то, чего ты хочешь? — так же тихо спросил Каратель.

— Неважно, чего я хочу. Открывать их нельзя, — я подняла клинок выше, когда он приблизился еще на шаг.

Не обратив внимания на мой даркут, Дьявол посмотрел мне в глаза, и черные покрывала надулись парусами, поймавшими ветер. Неприятное чувство усилилось в разы, чтобы он ни делал, оно нарушало мой запрет, мое желание, мое… убежище. Прокрутив клинок в руке, я приставила лезвие к своей шее.

— Хату, что, по-твоему, ты делаешь? — вкрадчиво поинтересовался Каратель, и ткани снова опали, не шевелясь.

— Защищаюсь.

— От меня?

— От позора. Ты пытаешься забрать то, что я должна защитить. Мне не сравниться с тобой, но я дала себе слово и не собираюсь жить, если нарушу его.

— Ты себя недооцениваешь, Хату, — безмятежно улыбнулся Дьявол. — Я уверен, что рассказывал об этом всего однажды, когда тебе было лет восемь, а ты так легко и изящно дополнила первоначальный замысел, создав занятные чары даже для меня.

— Рассказывал… О чем рассказывал? — пробормотала я, не успевая за его мыслью.

— Загадка тысячи шкатулок, помнишь? — первый падший двинулся вдоль ряда накрытых картин.

— Нет.

— Утомленная бесконечной чередой претендентов на свою руку и королевство, ее величество Имаш, вовсе не желавшая выходить замуж, объявила об испытании для каждого жениха. Придумать нечто такое, что: «без рук открывается, без рук закрывается, хозяина узнает без ключа, у вора заберет глаза». — Дьявол шагнул в следующий ряд темных покрывал и остановился перед чем-то огромным, размером с гобелен в холле Садов времен. Я застыла чуть поодаль, рассматривая его профиль и старательно не замечая собственного недомогания, вызванного визитом Карателя. — Вскоре женихов стало куда меньше: кто-то сбежал, кого-то погубили собственные попытки создать загаданное королевой, кто-то повстречался с палачом после неудачи. Однажды ко дворцу пришел юноша и объявил, что решил загадку Имаш. В тот же день он представил королеве небольшую шкатулку. Никто не смог ее открыть, а один разгневанный жених упал замертво, когда попробовал взломать крышку кинжалом. — Каратель обернулся на меня через плечо. — Из тайного отделения в глаза ему прыснул смертоносный яд. Королева спросила у юноши, как же открывается эта шкатулка, и он ответил: «подчиняясь слову». Он произнес: «ключ», и шкатулка со щелчком распахнулась. Сказал: «замок», и она тотчас же захлопнулась. Имаш повторила за ним, и шкатулка подчинилась и ей. Королева спросила, как ему удалось придумать такой механизм, и он ответил, что просто хотел решить ее загадку, не задумываясь о награде. Ответ пришелся королеве по душе, и она с миром отпустила остальных претендентов. Юноша остался во дворце и вскоре стал ей мужем. За долгую жизнь он создал множество шкатулок и сундуков, подчиняющихся слову Имаш, совершенствуя свой механизм, пока не достиг такого мастерства, что сотни созданных шкатулок открывались