Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

думать, что это ткань, но я хорошо понимала, что нет. Черная, переливающаяся и перетекающая, она больше походила на воды Гург, но не была и ими. Кожу женщины облекла сама Бездна, и в ее черноте сверкали то чьи-то хищные глаза, то звериный оскал, то звездные пустоши и черное пламя хаоса. Что до лица женщины, то его закрывал клочок Бездны, превратившийся в маску ото лба до подбородка.

— Знаешь, кто я, Гекса? — промурлыкала женщина.

— Что тебе нужно, Акшасар? — ответила я, коснувшись острием даркута песка. Тот задымился от прикосновения, позволяя сделать вывод, что мне под силу завершить эту беседу.

— То, что мне нужно, я уже беру, малышка Гекса, — протянула Акшасар. — Чем больше смотрю на тебя, тем сильнее убеждаюсь, как сильно он тоскует по мне. Ты никогда не задавалась вопросом, какая твоя нынешняя жизнь у тебя по счету? Были ли у тебя другие жизни, или же ты всего лишь осколок чужой души, выращенный, обточенный и даже в чем-то воссозданный по подобию оригинала? Ты только что напомнила мне о зависти… Но, Гекса, может ли оригинал завидовать своей жалкой копии?

Вместо закономерного вопроса, с моих губ сорвался пораженный вздох, когда маска исчезла с ее лица. Концы черных волос почти коснулись песка, кожа такая бледная, что в этом освещении казалась зеленой, большие темные глаза, блестящие лукавой насмешкой, аккуратный нос и пухлые губы, словно вымазанные соком спелой вишни. Мы были не просто похожи. Мы словно родились у одной матери в одно время.

— Должно быть, это очень неприятно, моя дорогая, — сочувственно прищелкнула языком Акшасар. — Знаешь, что отличает Дьявола от всех падших, малышка? Даже говоря правду, он лжет. У меня так и не получилось этому научиться, — она хохотнула, и птицы заклекотали на разные голоса, словно поддерживая ее веселье. — Что? Ты не веришь, что, смотря на тебя, все они видят и вспоминают меня? Даже твой колдовской огонь — лишь отголосок моего пламени, как сама ты отголосок меня. — Чернота ее одежд на миг сверкнула зеленым пламенем вокруг помоста на Арене Пепла и Крови. — Кто бы мог подумать, что из крохотного осколочка выйдет хоть какой-то толк, но Каратель никогда не умел сдаваться. Я буду милосердной, Гекса, — безумно улыбнулась бывшая Фаворитка. — Если тебе нужны доказательства, спустись в зал реликвий и найди кольцо путей, а вместе с ним и еще кое-что… за щитом. Великая Тьма, видела бы ты себя сейчас… Ох! — она прикрыла рот ладонью, словно сказала какую-то глупость. — Ты же себя сейчас и видишь, точно. Береги себя, мой осколочек, кто-то игрушки ломает, твой же хозяин их сжигает!

Откинув голову, она расхохоталась по-настоящему, и все вокруг превратилось в хаос серых крыльев, черных вихрей песка и зеленых лучей. Задыхаясь, вспотевшая и дрожащая, я села на кровати, крепко сжимая даркут. В ногах лежал совершенно спокойный Фатум, явно не почувствовавший посторонних или мороков. Убрав меч, я откинула одеяло, мельком отметив старания Ароны и Таньи, подготовивших меня ко сну.

Подозвав инферги, я обняла его за шею, зарываясь лицом в шерсть, чтобы удержаться наплаву среди всех мыслей и вопросов после визита Акшасар. Нет, я не сомневалась, что она была настоящей, насколько может быть реальной обезумевшая могущественная ведьма, некогда уничтоженная Карателем в битве у Бездны.

— Давай постараемся подумать, — прошептала я на ухо псу. — Сейчас неважно, как она это сделала, очень может быть, что объяснение в ее словах. Главный вопрос — зачем, правильно? Хочешь узнать чужую выгоду, пойми его цель, — процитировала я Тунриду. — А если хочешь понять цель, убедись, что верно видишь направление. Пойдем, прогуляемся, Фат.

Запахнувшись в халат, я посмотрела в зеркало. Хозяйка резиденции, госпожа Дома Подземья, обязана выглядеть достойно, независимо от наряда, времени, ситуации и переживаний. Пригладив расческой растрепанные волосы, я смотрела на свое отражение до тех пор, пока оно не перестало напоминать запуганного зверька. Что именно пугало, думать пока не хотелось. Рано.

Коридор встретил нас с Фатумом тишиной и внимательными взглядами стражи. Задать очевидный вопрос никто из них не посмел. Кивнув склонившимся передо мной демонам, я держала спину ровно до самого зала реликвий. С прошлого утра, когда я здесь же разглядывала венец терний, успело произойти слишком многое.

Возможно, в те мгновения во мне все еще тлела надежда, что все лишь обычный сон. Надеяться вопреки — свойство смертных. Или я просто отказывалась двигаться по ниточкам размышлений дальше, туда, где ждали настоящие выводы, а с ними и правда. А может быть, я восприняла это как бой и внутренне застыла, со всей собранностью, взращенной Ариманом, ожидая действий противника.

Но кого принять за врага? Неброское с виду серебряное колечко с рунической вязью, на деле способное показать любому смертному его прошлые жизни, а падшему историю его прегрешений от легкого до самого тяжелого? Оно тускло блестело на бархатной подкладке, почти незаметное среди окружавших его корон, жезлов, осколков мечей и других атрибутов, отмечающих свои страницы истории. Блестело и ничем не выдавало, как некогда наказанный Небесами провидец, обреченный видеть истину, в которой другие слышали лишь ложь, проклиная собственный дар и Создателя, взмолился Карателю. Как тонкую полоску серебра, оставшуюся провидцу от убитой жены, он попросил Дана превратить в бесконечную колыбель для его дара и души, больше не желая идти по своему пути, но готовый показывать его любому другому.

Маленькое, тонкое и прохладное — я осторожно натянула его на безымянный палец левой руки, ожидая магического всплеска, ярких картинок перед глазами или стертых новым рождением воспоминаний, но… Кольцо пути никак себя не проявило, от чего стало ощущаться тяжелее мраморной плиты. У меня не было прошлых жизней, иначе оно бы их показало. И я не была падшей, чтобы увидеть фундамент своей греховной сути.

Сердце пропустило удар. Мое мнимое, с таким трудом натянутое вместе с халатом, спокойствие затрещало по швам. Скользнув взглядом по венцу, я повернулась к щиту, который поправляла ранее. Действительно ли кто-то задел его случайно, или же…

Обхватив щит, я сняла его со стены и поставила на пол, не желая гадать и придумывать. Забавно, но щит продолжал нести службу, вот только закрывал собою не воина на поле битвы, а портрет.

С полотна на меня гордо и неприступно смотрела Акшасар. В зеленом платье, в короне из своего колдовского зеленого пламени, с букетом цветов, собрать который можно было только в Садах времен. С букетом, который собрала бы для себя и я. Приняв позу, которую приняла бы и я. С лицом, которое принадлежало мне.