Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

меня не было времени обдумать странное сходство между нами. Бал, где многие воспринимали меня как ошибку, которую рады были бы исправить единственно надежным способом, — плохое место для обращения к истории и отвлеченным размышлениям. Пора было действовать. Так же, как и на Арене. Защитить себя, доказав собственную силу.

— Почему вы помогаете мне? — спросила я, подозревая, что к подобному предупреждению его сестра не имела никакого отношения. К тому же я хорошо понимала, что без шантажа или достойного посула ни один высокородный падший не будет делать чего-либо просто так, от хорошего настроения или каприза.

— По всем канонам царства, ваша девственность должна делать вас уязвимой передо мной и моим отцом, — и впрямь удивил меня Флавит. — Для невинности не существует ничего притягательнее греховной воли моего Дома, но вы или очень сильны и способны отсеивать греховные чары, или любите кого-то столь сильно, что чужая похоть не способна найти у вас отклика. Или же вас защищает лично повелитель.

— Какой вариант считаете верным? — поинтересовалась я, внезапно понимая, что Его Высочество, должно быть, сильно утомлен всем, что притягивает природа его греха.

— Думаю, верны все три, — подмигнул Флавит.

— Однако вы так и не назвали причины, — напомнила я.

— Мне нравится, когда есть кто-то, кому я неинтересен. Вы не желаете меня, а я никогда не посмею даже намекнуть вам на столь приятное времяпрепровождение, и это делает возможным дружественный союз.

— Благодарю за откровенность и прямоту, Ваше Высочество, — улыбнулась я, находя некую схожесть в логике Сурадиса и Флавита.

К счастью, после третьего танца, как всякая уважающая себя аристократка Подземья, я могла позволить себе отдохнуть, не вызывая подозрений и пересудов хотя бы этим. Опустившись за стол, я сделала пару глотков из кубка у локтя Дана, находя в нем не вино, а льдистую виноградную воду. Весьма освежающе и отрезвляюще. То, что надо.

— Понравился танец? — с ленцой спросил Дан, закончив беседу с Третьим Рыцарем и отпустив его от стола перед собой.

— Весьма, Их Высочества Сурадис и Флавит оказались более чем приятными собеседниками, — ответила я, вместе с тем замечая, как воск на свечах перед нами потек гораздо быстрее. — Вот только танец понравился бы мне гораздо больше, будь партнер другой.

— Приглянулся кто-то еще из принцев Подземья? — в голосе Дана, под снежным покровом спокойствия, послышались рычащие нотки притаившегося свирепого зверя.

— Принцев? — я наконец посмотрела на Карателя. — Нет, один прекрасный господин, но он сказал, что сегодня не танцует, — я расстроенно вздохнула, наблюдая, как все больше золота освещает темноту его глаз.

— Как недальновидно с его стороны, — вкрадчиво отозвался Дан, и, хотя он ничего не делал, я почувствовала легкое прикосновение к обеим щекам.

Решив, что лучшего момента не представится, я придвинулась чуть ближе, со стороны словно поправляя что-то на платье:

— Ты позволишь мне кое-что сделать?

— Что именно, моя радость? — Каратель скользнул взглядом по залу, наверняка так же, как и я ранее, замечая возню Этера, заслоненного Дивием и его братом Сатуром.

— Убедительно закончить один танец, — я улыбнулась так, как улыбалась лишь Дану.

Приподняв бровь на мою очевидную мольбу, Каратель едва заметно прикрыл глаза, давая свое разрешение. Большего одобрения мне и не требовалось.

Следуя продиктованным Гневом правилам этой «игры», я должна была действовать, потому что так работает этот грех. Побуждает на эмоцию, распаляет, подзуживает, раздражает, сокрушает хладнокровие и превращает в жертву собственной злости, рано или поздно обращающейся в отчаянье от собственной слабости. Потому что гнев порождает ошибки, а они приводят к слабости, закономерно означающей проигрыш.

План Этера, а, может быть, и его отца, был прост, что не отменяло его хитрости: задирать и подкалывать меня весь вечер, искать болевые точки, пока не найдется та, что заставит меня вспылить и опозориться.

Вывести из себя Фатума, подождать, пока он нападет на кого-либо, не реагируя на мои команды, а после потребовать его казни в качестве искупления? Хороший ход. Задеть меня презрением к моей юности и невинности, рассчитывая на обидчивость? Неплохо. Нарочно делать вид, что меня не существует, упирая на смертность и наличие души? Практически оскорбление Карателя, которое его воспитанница обязана пресечь на корню. Вот она, та самая гроздь из крохотных, на первый взгляд не связанных между собой, атак, на которую так ненавязчиво намекнул Дан с самого начала.

И прямо сейчас, за спинами своих дружков-принцев Корысти, Этер колдовал над мешочком, парным тому, что был подброшен Фатуму. Теперь я убедилась, что имею дело с прахом праведника — не случайно поблизости от высочеств не видно их собственных инферги. Вероятно, принцы предположили, что изначально насыпали недостаточно, чтобы привести Фатума в бешенство.

— Взять, — шикнула я Фатуму, и пес сорвался из-под стола черной молнией.

Промчавшись между танцующими, он окатил угрожающим ревом Дивия и Сатура, от неожиданности отпрянувших от принца Гнева. Краем уха я услышала довольное Хирново «не успеет», явно обращенное к Этеру, и Его Высочество оказался на полу, опрокинутый Фатумом, прыгнувшим ему на спину. Выхватив из руки принца мешочек вместе с приличным лоскутом его алой рубашки, инферги побежал со своей добычей обратно ко мне.

— Что происходит? — прогремел на весь зал Князь Ирадис, замахиваясь на Фатума тростью.

— Не сметь трогать моего пса, — ледяным голосом остановила я Князя Гнева, следуя совету Дана и одним взглядом обещая падшему все пытки Подземья. — Ваш сын получил то, о чем просил, Ваше Первогрешие.

— О чем вы говорите, госпожа Хату? — с трудом сдержался Ирадис от вспышки собственного греха, как подсказывали вены, вздувшиеся у него на лбу.

Музыка стихла окончательно, по залу пробежал неуловимый шепоток, все вокруг смотрели, как я выхожу из-за стола и забираю из пасти Фатума мешочек с рунической вязью Подземья. Пихнув в него алый лоскут рубашки Этера, я подманила мешочек, лежавший под столом, развязала его тесемки и перевернула над полом вблизи свечей на столе. Посыпалась серо-белая пыль, многие инферги в зале заволновались, как один, пламя свечей поменяло цвет на багровое, и когда из мешочка насыпалась уже приличная горка высотой до середины ножки стула, сверху на нее упала «трофейная» ткань с рукава Этера.

— Я говорю о впечатляющем запасе праха праведника у принца Этера, Ваше Первогрешие, — пояснила я очевидное и посмотрела на пошедшего алыми пятнами Этера: — Ваше Высочество, правильно ли я понимаю, что таким способом вы хотели проверить чистокровность… моего пса?

— Вы намекаете, что я дразнил вашего инферги нарочно? — разыграл недоумение Этер, быстро придя в себя под взглядом отца, то и дело косившегося на Карателя, пока не проронившего ни слова.

— А разве