Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

Длинная царапина, оставленная острием моего даркута на груди принца, послужила ему напоминанием об этом. Я едва ли поменяла свою прежнюю позицию, всего лишь совершив один оборот клинком и уклон, но гнев часто слеп — и это еще одна его слабая сторона. Этер недооценил противника, погрязнув в собственном предубеждении и унижении предыдущего проигрыша.

Наследный принц Гнева зарычал от злости, увеличивая дистанцию. Серые глаза переливались ртутью, казалось, даже его рыжая бородка заострилась, чтобы меня заколоть. Царапина на груди затянулась, не оставив на коже и следа, а сам падший перехватил даркут боком, в чем было уже больше уважения ко мне. Меня восприняли серьезно, а значит, следующая атака не будет столь быстрой и прямой.

— Ну что же вы, Ваше Высочество. Пригласили даму на танец, а сами не танцуете, — хладнокровно бросила я, поведя даркутом в сторону в знак вызова.

Гнев падок на провокацию. Лицо Этера немного покраснело, замах по дуге, звон столкновения, искры, шаг за шагом, поворот, по кругу, вниз и вверх, отклониться и вернуть выпад. Покоем и искусством нужно наслаждаться, и каждый мастер меча знает об этом не понаслышке. Это не эмоция, не желание победить, ранить, убить или выжить. Это данность, широкая река, с чьим течением нельзя бороться, если не хочешь утонуть.

Я любила свой даркут, свое «Сияние», и оно было послушно моей руке не меньше, чем Фатум или Геката. Я любила фехтование, как иные девушки петь или выбирать красивые наряды. Я любила чувствовать эти холод, спокойствие и кристальную ясность сознания, находя в них медитацию, но совсем другую. Окунуться в кахе — значило работу с магией, содержимым сосуда. Упражняться с мечом — значило работу над самим сосудом.

Чем сильнее распалялся Этер, тем большую легкость обретали мои движения. Я выучила скорость и силу его ударов, видела их конечную цель от начала и вскоре разгадала весь узор его возможностей. Мы перемещались по дуэльному кругу, словно тени одного костра по земле: сталкивались, расходились, переплетались и вновь отдалялись. Каждое скрещивание клинков происходило стремительнее предыдущего, ведущая рука уже гудела до плеча, ткань платья некстати облепляла ноги, а волосы плащом развевались от каждого резкого движения, но все это было неважно, пока звенела сталь и летели искры. Выносливость принца превосходила мою ровно на одну смертность, и мне следовало завершить наш танец до того, как даркут покажется моим рукам слишком тяжелым.

Еще одна слабость гнева — он не способен остановиться. Даже когда чувствует подвох. Даже когда видит уже занявшийся пожаром его воли лес. Слабости противника существуют для того, чтобы ими пользоваться и обращать против них. Так я и поступила.

Нарочно открывшись, будто оступившись, я ударила по клинку Этера навершием даркута, отбивая в сторону. Когда Его Высочество, взревев от переполняющей его злости, провел мечом снизу, желая отрубить мне обе ноги по самые колени, я запрыгнула на его клинок, останавливая движение собственным весом и вынуждая удерживать меня на нем, потому как разжать руки значило остаться безоружным.

Я помню, как удивленно расширились его глаза. Изумление на миг выместило клокочущую жажду моей смерти. Он еще только осознавал мою наглость и сумасшествие, а я уже чиркнула острием по его лбу, оставляя достаточно глубокий разрез, из которого незамедлительно хлынула кровь, заливаясь в приоткрывшийся от изумления рот и на густую бороду. Поставив стопу на плечо принца, я перепрыгнула через него, приземляясь на колено.

Этер не был новичком в обращении с даркутом. Собственная греховная суть не позволяла ему застывать надолго, клинок последовал за мной в повороте, целя в голову, я знала это, не оборачиваясь, сосредоточившись на собственном решающем ударе. Отклонившись вправо, я почувствовала мимолетное жжение у виска, самый кончик чужого даркута едва кольнул затылок, в то время как мои руки с силой вонзили меч под углом выше, пронзая тело противника насквозь.

Первыми на мраморный пол упали и раскатились мои гребни и цепочки — Этер разрубил конструкцию, старательно возводимую Таньей. Следом бряцнул даркут, выпавший из руки наследного принца. Я дернула «Сияние» обратно, медленно поднялась на ноги и лишь тогда позволила себе обернуться. Иронично, но, пока я вставала с колен, Этер, напротив, на них оседал. Острие моего даркута пронзило его живот и ушло вверх почти до самого солнечного сплетения.

Смертельное ранение для обычного человека, несколько минут возни и исцеления для падшего. Я провернула даркут в руке, примеряясь к шее принца, учитывая нашу договоренность, когда передо мной, даже быстрее, чем я ожидала, упал на колено Князь Ирадис.

— Прошу, пощадите моего сына, госпожа Хату, — склонил он голову, глядя мне под ноги.

— Дуэль предложил ваш сын, Ваше Первогрешие, стало быть, он осознавал все риски, — напомнила я Князю, а заодно всем присутствующим, что силком на бой Этера не тянула.

— Этер был поспешен в своих действиях, госпожа Хату. Я, Князь Гнева Ирадис, признаю его ошибку и умоляю властительницу Садов времен и победительницу «Триады Терний» сохранить жизнь наследного принца Дома Гнева и моего единственного сына.

И вот просьба сменилась мольбой. С упоминанием титулов. С признанием победы. Могла ли я хотеть чего-то большего?

Коротко выдохнув, я посмотрела на Дана, наконец позволив своим глазам созерцать то, что они желали больше всего. Лицо Карателя было непроницаемо, как и у всей его свиты, и я почтительно склонила голову:

— Я поступлю так, как повелит Владыка.

— Повелитель! — Князь Гнева повернулся на коленях к Дану и уткнулся лбом в пол, а за ним так же распластались все принадлежащие его дому придворные, стража и слуги.

— Не будем портить празднество смертью, Хату, — чуть улыбнулся мне Дан, и я убрала «Сияние», отступив от принца Гнева, натыкаясь на крайне серьезные и даже уважительные взгляды младших Рыцарей. — Ты можешь забрать своего сына и вылечить, Ирадис. Когда его раны затянутся, тебе надлежит дать ему сто терновых плетей. Этой раной он искупил свое обвинение, но не дерзкий тон в адрес моей Хату. Разумеется, отныне твой Дом остается в долгу перед Хату и предоставляет ей право двух просьб, как и Дом Корысти, — Дьявол пронзительно посмотрел на Князя Корысти и его сыновей. — По сто плетей должны получить и Дивий с Сатуром. Поощряя чужую дерзость, разделяйте и наказание за нее.

— Благодарю, повелитель, благодарю, госпожа Хату, — выдохнул Князь Ирадис.

— Благодарю, повелитель, — склонили головы Корысть, и у меня сложилось впечатление, что Князь вот-вот придушит близнецов своими собственными руками за