Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Ваши туфельки, алая госпожа, — передо мной на колено присел Флавит, позволяя обуться, опираясь на его плечо.

Едва с этим было покончено, рядом возник Дан, смерил взглядом согнувшегося в поклоне наследного принца Страсти и подал мне руку. Как только моя ладонь легла в его, зала Гавани ярости исчезла, сменившись привычной обстановкой моей собственной спальни в Садах времен. Фатум, перенесшийся с нами по воле Карателя, довольно плюхнулся на ковер у софы.

— Довольна собой? — вкрадчиво поинтересовался Дан.

Запоздало я ощутила дрожь в ногах, сердце забилось чаще, захотелось присесть и закрыть глаза — последствия схватки с Гневом, все ее возможные исходы, нахлынули волной. Страх смерти и позора опутали ядовитым плющом. Подумать только, приложи Этер чуть больше силы или ума, я могла бы никогда не увидеть этих стен, не говоря о куда более важном. Прикусив кончик языка, не смея показывать слабость в присутствии Карателя, я понадеялась, что внешне не выдаю и намека на эти мысли.

Голос и лицо Дьявола не давали подсказок о его настроении, но цвет глаз был далек от золотого, поэтому я вновь решила рискнуть:

— Только если ты доволен мною.

— Доволен ли я тобой… — медленно проговорил Каратель, меняя причину моей дрожи и слабости касанием пальцев к виску. — Ты защитила свой титул победительницы Триады, — он чуть задел краешек уха, заводя за него упавшую на лицо прядь. — Избежала всех расставленных ловушек и подтвердила союз сразу с двумя греховными Домами. — Подушечки пальцев нежно скользнули по скуле, и я коротко выдохнула, чуть прикрыв глаза от этой прежде незнакомой ласки. — Показала свое бесстрашие и волю истинного огня моего Дома, не нарушив ни одного закона Подземья. — Дан сократил расстояние между нами до несущественного. — Поставила на колени Дом Гнева, я и сам не помню, когда последний раз видел Ирадиса в таком положении, — повелитель усмехнулся, зарываясь рукой в мои волосы. — Я больше, чем просто доволен, моя радость.

— Но? — я безошибочно уловила крохотную льдинку в обожаемом голосе.

— Если ты еще хотя бы раз выйдешь на дуэль до третьей крови со знатью Подземья, я сам тебя накажу, — пообещал Дан, и это прозвучало грозно, несмотря на снопы золотых искр, плавно захватывающих темноту его глаз.

— Я… сияла для тебя сегодня? — мой голос упал до шепота, когда Дан привлек меня к себе за талию.

— Это был блестящий дебют, моя радость. Ты, моя яркая звездочка, сияла так ослепительно, что мне хотелось уничтожить всех, кто еще видел этот свет, — тихо, на ушко, ответил Каратель, и его аромат пламени, ночи и летнего ветра затопил все вокруг, притягивая к своему обладателю.

Я могу перечислить вереницу оправданий, и каждое из них было бы правдой, но простая истина заключалась в том, что я последовала за своим желанием. Самым греховным, дерзким и сокровенным. Тот вечер был пропитан риском, и я не стала изменять своей удаче.

— Неважно, кто еще его видит, — я коротко прижалась губами к горячей шее. — Я всегда сияю только для тебя, мой прекрасный господин, — с каждым словом я пробиралась легкими поцелуями чуть выше, и пламя его рук скользило по моим бедрам, собирая ткань юбки, пока не перекинулось на обнаженную кожу.

Выдохнув что-то среднее между стоном и рыком, Дан резко подтянул меня наверх. Руки обвили его шею, колени сжали бедра, ладонь прильнула к моей щеке, и золото глаз напоминало о сокровищницах всех царств, когда я получила свою самую заветную награду.

Думаю, я не смогу забыть тот миг даже сотни жизней спустя. Нежность, с какой он игрался с моими губами, посасывая то верхнюю, то нижнюю. Осторожность и плавность его языка, приглашающего мой потанцевать. Трепет, с каким я поначалу робко, но с каждым опьяняющим меня касанием всё увереннее, отвечала на поцелуй, умоляя быть моим наставником, моим единственным наставником, и в этом. Пряную дикость и жадность, нахлынувших на нас, когда наши губы встречались снова и снова, словно мы не могли остановиться и позволить друг другу хотя бы один полноценный вздох.

Голова кружилась от жара, тело плавилось в руках моего повелителя, прежде незнакомое, такое непривычное, острое и искрящееся наслаждение разливалось по коже и под ней. Направляемое и полностью управляемое сильными руками и умелым в соблазне и греховных удовольствиях языком, оно поглотило меня с головой. До стонов, дрожи и сдавленного вскрика, предшествовавшего самой сладкой слабости, что я когда-либо испытывала. Сладкой, тягучей и сокровенно влажной.

— Засыпай, моя радость, — губы Дана нежно заскользили по моему лицу. — Ты слишком устала этим вечером для всего остального, что я хотел бы тебе дать. Спи, моя Хату.

Кажется, я хотела возразить. Или же умолять не забирать у меня этого «всего остального». Я была готова на любую уловку или обещание, лишь бы Дан не отстранялся, но воля повелителя позволяла лишь то, чего желал он сам. Мои потяжелевшие веки сомкнулись, и бархатная темнота, полная ярких серебряных и золотых звезд, увлекла прочь от ласки Дьявола.

Когда темнота обратилась черной водой реки Гург, я толком не поняла. Лишь успела осознать, что стою на ее глади, потому что не вижу собственного отражения, как что-то требовательное, сильнее всех щупалец разъяренного обесманта, утянуло меня вниз, погружая с головой.

Странно даже для яви Подземья, для сна это было более, чем обыденно: сквозь реку Гург я упала на озеро собственной магической энергии, оставшись совершенно сухой.

— Приветствую тебя, малышка Гекса, — женский голос, словно сотканный из дуновений всех ветров на свете, разнесся по моему кахе сразу отовсюду, не позволяя понять, где притаилась говорившая.

— Меня зовут Хату, — выпрямилась я.

— Хозяин дал имя своей новой игрушке, — насмешливо поцокал голос. — Но разве имя превращает тряпку с опилками в золото и серебро?

— Остаешься невидимой от страха или стыда? — поинтересовалась я в ответ, вместе с тем стараясь обнаружить проникнувшую в мой сон волей разума.

— Чего же мне стыдиться, малышка Гекса? — глумливо спросила незнакомка.

— Своего зеленого и наверняка поросшего от зависти мхом лица, — спокойно объяснила я.

— Зависти? — ветра в ее голосе рассерженно зашипели, по озеру пошла рябь, иллюзия моего кахе, дрогнув, раскололась, и я выхватила из воздушного кармана «Сияние», на этот раз оказываясь в уже знакомом месте.

Обожженный дочерна песок, серые птицы, заслонившие небо, зеленый свет, пронизывающий все вокруг, и треск отбрасывающего его огня. Невидимого, существующего где-то на границах, но, несомненно, ограждающего это место со всех сторон. Песок взвился столбом, обратился стаей птиц, и, когда они разлетелись, передо мной предстала женщина, облаченная в черные одежды.

Мне бы хотелось