Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

— Мне с твоим внутренним нахлебником поговорить нужно.

Подселенец, услышав шум, успел спрятаться.

— Что случилось? — требовательно спросил Риш. — Ты же сегодня собиралась заняться той глиняной куклой.

— Сбежала она, — не отрывая взгляда от подруги, сказала Майяри. — Сожрала одного из охранников, пробила стену и прокопала себе выход наружу. Перехватить не успели. Она сожрала ещё парочку горожан и, по словам очевидцев, оброслась плотью прямо на глазах, превратившись в «ужасно привлекательную голую бабу».

— Сбежала? — вычленил самое главное Риш. — У вас там кто работает⁈ — ожидаемо разозлился он.

— Уже не работает! — в тон ему отозвалась Майяри, но её злость была направлена именно на виновников. Ну и на саму себя. Всё же в отсутствие мужа и господина Идра̀я ответственность за происшествия в сыске несла она. — Говорю же, сожрала.

— И скольких ещё сожрёт? Её хотя бы ищут⁈ — больше всего Узээриш ненавидел беспорядок в городе.

— Я отправила на поиски всех, кого смогла. Но розыск затрудняется тем, что сейчас она похожа на живую женщину. Подозреваю, что теперь она не просто похожа на живое создание, но и способна мыслить. И, вероятно, голышом больше не расхаживает, — голос Майяри сочился язвительностью. — А это, увы, до недавнего времени было её отличительной чертой. В остальном свидетели не смогли сообщить о каких-то характерных особенностях внешности.

Зарычав, Риш растёр лицо ладонями.

— Обросла плотью… — пробормотал он. — Она серьёзно обросла плотью?

— Я сама не видела её после побега, — раздосадовано ответила Майяри и, вытащив из кармана какую-то томик, бросила её на стол. — Как раз нашла в дедовских книгах кое-что интересное, когда сообщили о побеге куклы. И теперь у меня есть вопросы к господину Ирресу, который, возможно, знает чуть больше.

«Иррес?» — напряжённо позвал господин Наэш.

«Я, кажется, понял…» — неуверенно протянул дух.

— Пагод Воображатель? — Риш заглянул в содержание и дёрнул уголками губ. — Названия работ как-то не внушают доверия.

— Тем не менее после того, как эта глиняная тварь обросла плотью, я склонна верить тому, что он написал про людей воды. Или людей жажды.

«Я понял, что это за кукла!» — в голосе Ирреса звенело столько изумления, что Лирка слегка испугалась.

— Он, кажется, понимает, о чём ты, — сказала она подруге.

— Вы опять от меня что-то скрыли? — нехорошо прищурился Риш.

Иррес потеснил Лирку и презрительно скривился в его сторону.

— Больно надо такое скрывать. Просто я никогда с ними вживую не сталкивался. Когда меня создали, они уже были легендой. Страшной сказочкой среди богов и духов. Да ты не напрягайся так, — ехидно осклабился дух, — мы не их боялись. С ними просто дрянейшая ситуация завязана… Ты садись, милая, — Иррес подмигнул Майяри.

— Без тебя решу, — недружелюбно отозвалась та. Она всё ещё не очень хорошо относилась к духу, который мучил и изводил её подругу почти год. Но всё же опустилась в кресло.

— Реально не думал, что когда-нибудь придётся с ними встретиться. Среди нас ходили слухи, что Родители всё же нашли способ и уничтожили их. А нет, похоже… — Иррес задумчиво почесал Лиркин подбородок. — Мы не называли их людьми воды или людьми жажды. Они вообще были созданы раньше людей и раньше других народов. Это первая раса, которая появилась в мире. В наших легендах их называют червями мира. Но-но-но! Не надо мне тут тошноты!

Лирка с трудом отогнала не самые приятные образы, навеянные названием и воспоминаниями о самой кукле.

— Это не артефакт? Не бездушная поделка? — Риш нахмурился.

— Без понятия, есть ли у них душа, — поморщился Иррес, — но они считаются первой расой. Родители, создавая мир и создавая богов, допустили огромную ошибку, из-за которой ни мир, ни сами боги не могли существовать без основателей, без своих создателей. А Родители не хотели сидеть на одном месте. Потому были созданы вы, народы. Каждый бог создал одну расу, и благодаря своему народу он мог жить дальше и без Родителей. И мир тоже может существовать, потому что у него есть вы. Забавно, да? — дух ухмыльнулся. — Мир не может существовать без вас, смертных, а вы его уничтожаете.

— Что дальше? — нетерпеливо перебила его Майяри. Философские рассуждения о взаимосвязи мира, богов и смертных сейчас её мало интересовали. Больше волновало, что по городу шатается неведомая тварь, пожирающая горожан.

— Жаада̀т первым закончил работу над своей расой и представил Родителям около полутысячи своих творений, слепленных из глины божественного мира. Вот именно тех, которых потом прозвали червями.

Повисла тишина. То, что глиняная кукла, пожирающая чужую плоть, не относится к неодушевлённым творениям безумного разума, а является расой, казалось диким.

— Зачем? — Узээриш опомнился первым. — Жаадат ненавидит мир? Подожди! Разве это не бог вампиров?

Иррес глумливо захехекал, и Ришу захотелось потребовать, чтобы он вылез из Лирки и не портил ей лицо гримасами.

— Никого он тогда не ненавидел. Ты представь, вот создали основатели богов. Могущественных и всесильных. Вложили в их головы знания. И вот ты, могущественный, всесильный и умный, стоишь посреди мира, и это первое, что ты видишь в своей жизни. У тебя есть всё, но в то же время ты ещё ничего не видел, ничего не понимаешь. Ты даже не знаешь, что такое жизнь, потому что толком её отведать не успел. Этакий ребёнок, который только появился на свет и уже всё умеет. Когда Родители повелели создать каждому народ, они также выставили ряд условий. Среди них было требование, чтобы существование каждого представителя расы было конечно. Никто из богов не понимал, что Родители имеют в виду смерть. Они даже не знали, что это такое! Смерть… Как её объяснить? Как её сделать? Для самих Родителей это было очевидным, тем, что в пояснении не нуждается. Для богов тоже вроде бы чем-то понятным, что не нужно уточнять. По итогу они сотворили столько ошибок… И Жаадат сделал самую большую. Лично я никогда его не винил. Наши создатели оказались плохими родителями, — Иррес скривился. — Они захотели собственный мир, своих детей, но не пожелали заниматься ими, когда тем действительно была нужна их поддержка.

В лице Лирки мелькнуло нечто яростно-обиженное.

— Мир тогда уже был создан, наполнен растениями и животными. Жаадат просто смотрел на взаимоотношения в этом мире, видел, что звери поедают зверей, и посчитал это правильным. Это же творение Родителей. Всех вот этих рассуждений о ценности смертной жизни тогда и в помине не было. Самой смертной жизни ещё не было! Для него то, что его народ будет поедать представителей других народов… ну… — Иррес умолк, мучительно подбирая подходящее сравнение. — Это как детишки в песок играют. Для