Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

Допрос мага Дориния и хоёторских шамана и воина содержал довольно обширный отчёт, который Риш писал отчасти сам, потому что в прошлом имел знакомство с шаманом и никто лучше него не мог зафиксировать это событие. Перепуганный Дориний выложил всё как на духу. Сперва с ним в деревушке у заставы свёл знакомство заезжий торговец, и тот, выяснив, что служба магу опостылела, а клад с золотыми монетами так и не попался, увещеваниями и лестью предложил работу. Денег обещал очень много и часть даже дал наперёд. Нужно было только проводить двух господ до Жаанидыя, а там опознать магичку Лирку и указать на неё пальчиком. Риш заподозрил, что маг не договаривает: у Лирки так много характерных особенностей, что по словесному описанию найти несложно. Но маг продолжал уверять, что хоёторским гостям требовалась только Лирка и цацка, которую та при себе хранила. Ну и ещё чтоб он на её сослуживцев указал, если уж с бабой выйдут сложности, чтобы через них выманить.

Сомнения Риша укрепились, когда он допрашивал шамана. На вопрос, зачем тем понадобился маг, тот лишь ухмыльнулся и не пожелал отвечать. В целом хоёторцы были довольно словоохотливы. Они много и спокойно говорили, но так же много и откровенно умалчивали, порой просто игнорируя вопросы. Один-единственный раз Ришу удалось пробить маску нагловатой радости на лице шамана. Он спросил про проклятое дитя, и глаза шамана удивлённо и тревожно расширились. Но хоёторец быстро взял себя в руки и сделал вид, что не понимает, какой ещё ребёнок нужен хайнесу.

Опять посмотрев в окно, Риш с досадой отметил, что госпожа Пандар не очень-то строго относится к его запрету и Орлид стоит преступно близко к Лирке. Шевеление чуть в стороне отвлекло его внимание, и хайнес бдительно присмотрелся. В пятидесяти саженях от женщин, пользуясь тем, что внимание стражи в основном привлечено этой прекрасной компанией, через заросшую плющом каменную ограду перебирались трое. Узээриш с весёлым удивлением узнал принца Давридании и его компаньонок. Парень что-то цедил сквозь плотно сжатые губы и по одной подсаживал девушек на стену. Те, морща личики в хихиканье, сноровисто забирались наверх прямо в юбках и уже оттуда протягивали вниз ладошки, чтобы помочь самому принцу. Тот с гордостью настоящего мужчины отверг женскую помощь и забрался сам. Только он хотел перевалиться через край, чтобы потом — как предполагал Риш — помочь спуститься своим соучастницам, как раздражённый взгляд юного принца упал на выделяющуюся компанию, и тот, поражённо распахнув глаза, покачнулся и кулем свалился вниз, куда-то по другую сторону ограды. Его компаньонки взволнованно зашебуршились, как птички на ветке, а Риш перевёл взгляд, надеясь, что мальчишку привлекла Майяри. Увы, Майяри уже шла к воротам в сопровождении Орлида, которому что-то нашёптывала на ухо. Вряд ли госпожа Пандар так сильно впечатлила юное сердце.

— Отправь посыльного к советнику Рейсу, — распорядился Узээриш. — Пусть ему скажут, что его высочество только что изволил сбежать.

И что они все в ней находят? Понятно, что в ней нашёл он! Но остальные-то? Мужчина раздражённо цокнул и, поймав направленный на него взгляд чёрных глаз, облизнулся. Женщина, сморщившись от досады, отвернулась.

— Мама!

К Лирке мчался радостный Ханён. Добежав до матери, мальчишка принялся что-то быстро и неразборчиво рассказывать.

— Эй, мелкий! — позвал Узээриш. — Ты где бегаешь? Твою мать здесь ухажёры осаживают, того гляди украдут у тебя.

— Как⁈ — неприятно изумился мальчик, шокировано распахивая чёрные глаза.

— А вот так! И заметь, это не я.

Показав возмущённой Лирке язык, Риш развернулся наткнулся на пронзительный взгляд Саврия.

— Господин, вы понимаете…

— Боги, да что не так? — сразу пошёл в атаку хайнес. — Я за ней не ухаживаю, в постель не лезу, пошлости не предлагаю. Но мой сов в неё влюблен. Могу я позволить себе хотя бы ревность⁈

— Ну если вам от этого легче…

— Даже не представляешь как!

«И сам не ам, и другому не дам⁈» — господин Наэш был возмущён поведением хайнеса. Злился сильнее самой Лирки, которая и не очень-то гневалась, больше досадовала.

«Блюдёт честь», — выступил в защиту ненавистного Сильнейшего Иррес.

— Что-то хайнес больно сильно перья топорщит… — госпожа Пандар подозрительно прищурилась в сторону всё ещё открытого окна.

Лирка внутренне похолодела и разозлилась на Сильнейшего уже по-настоящему. Так о них действительно могут пойти слухи, а она даже толком оправдаться не сможет, потому что… потому что… Ну было же.

— Порядочным вдовам препятствия ставит на пути к удачному замужеству, — компаньонка укоряюще покачала головой и решительно выдвинула вперёд грудь. — Ничего, и не таких перебарывали. Мы тебя ещё замуж выдадим. Не за этого, — госпожа Пандар пренебрежительно посмотрела на Орлида, который топтался у ворот рядом с Майяри и что-то выслушивал с не очень довольным лицом. — Телом хлипковат, да и родственники не очень. Помню я его. Товарищи госпожи за что-то крепко его невзлюбили…

Лирка старательно заинтересовалась цветущими розами.

— … а эти хоть и оторви головы, просто так не кидаются.

— Маме не надо замуж! — резко воспротивился Ханён.

Госпожа Пандар надменно посмотрела на него с высоты своего роста, но мальчик не смутился и не испугался.

— Надо, — решительно и веско, словно гвозди кувалдой заколачивая, сказала компаньонка. — Не умеешь делиться, жадина?

— Я не жадина, — обиженно насупился Ханёнок. — Я не хочу, чтобы маму обижали.

— Тю! — насмешливо выдохнула госпожа Пандар. — Так мужа выбирают, чтобы он не позволял обижать. Мы же ещё выберем такого, чтобы и сам не обижал. Зря ты от Руахаша нос воротишь, замечательнейший мужик. Сама бы за него замуж пошла, да, боюсь, во сне случайно придавлю.

Иррес, хотевший уже возмутиться, бесстыдно загоготал.

— Я и первого мужа как-то придавила, — меланхолично продолжала госпожа Пандар, вынимая из бездонного кармана трубку и кисет. — Не насмерть, но ребро треснуло…

Гогот оборвался.

Орлид наконец закончил беседовать с Майяри и едва ли не бегом припустил назад.

Лирка вновь почувствовала себя неуютно под его откровенно пристальным взглядом. Она предпочитала не замечать мужское внимание, тем более на заставе оно чаще всего было довольно неприятное, липкое и сальное. Но симпатию Орлида было сложно не заметить и так же сложно было назвать его взгляды пошлыми. Жадными — да. Но больше в них было нескрываемого восторга, и этот восторг приводил Лирку в невероятное смущение. Раз за разом она пыталась найти на лице молодого оборотня следы неискренности, но то ли он был совершенно откровенен, то ли Лирка не