Все дело в кузнеце - Кристина Шефер

А потом, отстранившись и стараясь выровнять голос, выкрикнула в толпу:

— Спасибо вам большое!!! Я всю жизнь буду помнить вашу доброту! И ещё… Я не убивала графа и его сына. И всех этих людей тоже. Пиратство… Да, было. Но только оно.

— Ну вот! — потеряла руки Зильке, привлекая к себе внимание. — Теперь я хоть буду знать, кого на переговоры с моряками звать! А то дурят, как дышат!

Толпа взорвалась дружным хохотом.

А Зильке, возмущённо хлопая себя по бокам, ещё долго восклицала:

— А что такого?!

Эпилог

Я осталась жить в деревне.

Чуть позже, когда страсти улеглись, мой медведь мне рассказал то, что я так и не поняла, а именно то, почему у капитана даже сомнений не возникло в нашем «браке». Ведь официального союза мы не заключали, а у оборотней он имеет весьма характерные признаки.

Выяснилось, что в ту ночь, перед моим пробегом, Йохан не смог сдержаться. Он, конечно, спросил моего согласия, но тогда я была совсем не в себе и даже не поняла, на что именно соглашаюсь. Йохан это видел, но не смог упустить такой шанс и укусил меня до крови, дал напиться своей.

Это изменило мой запах со «свободной» на «занятую», как и его. Его аромат навсегда переплёлся с моим, образовав уникальное, но узнаваемое сочетание пары. Священного для всех оборотней союза.

Я ничего не заметила. Потребовался лишь глоток, чтобы мой запах тоже принял нужные нотки. И нет, стыдно ему не было, напротив, это было лучшее из всех решений, принятых оборотнем в жизни.

Поэтому капитан, зная это, несмотря на всю свою подозрительность, не заподозрил подвоха. На моей шее красовался уже заживший шрам от медвежьих зубов. Он был сделан еще во времена моего «бессмертия» и казался старым.

Укус был не просто ранением, а ритуалом, о котором знают все. Это знали все. Даже капитан.

Я была в шоке.

Он меня спас. Тут я была признательна.

Но лишить меня свадьбы?! Не то, чтобы я такая любительница празднеств и так хочу платье невесты, но это начало моей новой жизни! Впервые я могу жить как все, не бояться, не бежать. Я могу любить и не скрывать это. Могу просто жить!

В общем…

Йохану пришлось долго искупать свою вину. Я не хотела его прощать. Ну или делала вид. Так что только к утру мы, уставшие и довольные, договорились, что свадьба состоится сразу же, как только станет теплее и сойдет снег.

Что же касается гостей… впервые у меня не было сомнений, кого звать.

Всех! Всех родных настоящих, кто меня спас, защитил, и принял.

Народ отнесся к новости с большим воодушевлением.

В какой деревне не любят погулять на свадьбе?

Готовились с самого объявления о дате и до самой свадьбы.

Гуляли неделю не просыхая. Даже цыгане меня так не удивляли.

Я была счастлива. Красивая, нарядная за большим столом и рядом с любимым мужчиной.

Для меня швеи сшили невероятной красоты ажурное белое с голубым платье, подчеркивающее мою стройную фигуру, поддерживающее грудь и слегка добавляющее объем в бедрах. Они у меня были не слишком пышные, даже наоборот.

Зильке где-то достала охапку голубых роз, которые вплели в мою прическу. Чувствовала я себя, по меньшей мере, принцессой. Нарядной, красивой, почти сказочной… действительно нимфой.

К алтарю бога Судьбы меня отвел Вальм, как мой отец. Роза в ритуале заняла место моей матери, которой мне позже и стала. Правда, перед этим им пришлось взять меня в семью, удочерить перед богами — того требовали обычаи, иначе боги могли и воспротивиться. Я не просила, не настаивала. Это было их предложение, которое тронуло меня до глубины души.

В храме Йохан не мог отвести от меня взгляд. Он ждал меня у алтаря, весь такой красивый, в созвучном со мной наряде, голубой розой в кармашке и… едва не обратился, заставив понервничать, думаю, всех.

А потом начались гуляния. И я десять раз пожалела о том, что заикнулась о свадьбе вообще. Местные любили отмечать долго и с размахом. Успокаиваться не хотели. В итоге на восьмой день мы просто остались дома.

Но это еще не все загадочное, что меня беспокоило.

Через некоторое время, в гостях у старосты и его жены, я поинтересовалась:

Как они не побоялись, что, вскрыв мешок, на месте догадаются о подмене? Ведь Лота и я разные девушки, пусть и отдаленно похожие.

Оказалось, что я просто не заметила: у Лоты тоже была родинка у губ. Правда, с другой стороны и значительно бледнее.

Об остальном позаботились они уже сами. Цвет глаз ей сменили специальным средством. Живому оно бы надолго не помогло, а вот ей, так как женщина была уже мертва, сменило навсегда.

К тому же, сами стражи меня в лицо не знали. Так как ещё десять лет назад отряд сменился. Когда нас казнили на корабле, то они лишь мельком глянули и сильно не приглядывались. Это было просто не важно. К тому же Адриан тогда сильно приврал: стража ловила пиратов, и никто даже представить не мог, что среди них окажусь я.

Кто уж думал, что он мне этим сделает такую услугу, да?

Именно поэтому меня не узнали, глядя прямо в лицо.

На вопрос же, а как родители самой Лоты отнеслись к этому, мне ответили, что первые дни они горевали, оплакивали дочь. Но позже в её комнате нашли столько запрещённых и незаконных веществ, что, узнай об этом законники, срок грозил бы уже всей семье за укрытие, участие и тому подобное, а у них еще дети. Так что им оказалось выгоднее признать, что я Лорина, и молчать. Ещё до нашей свадьбы они тихо покинули деревню всей семьёй и больше не возвращались. Говорят, начали новую жизнь где-то на севере.

Такая история.

Я закусила пряник и уставилась в бревенчатый потолок, обдумывая, как сложилась судьба.

Однажды я всё-таки задала своему медведю еще один не менее щекотливый вопрос: почему он не признал во мне пару раньше? Тогда, в дилижансе. Или позже, когда я прикидывалась циркачкой.

Это казалось нелогичным и странным.

Оказалось, что распознать свою пару можно только после окончательного созревания предполагаемой «пары». А это происходит ближе к двадцати одному году, а в некоторых случаях и позже. Именно поэтому медведь почуял связь