Все дело в кузнеце - Кристина Шефер

Это объясняет и то, почему совершеннолетие у оборотней наступает только в двадцать один год, а не в восемнадцать, как у людей и магов. Раньше это как-то не приходило мне в голову, да и это всего несколько лет. Мало кто обратит на это внимание. К тому же дети оборотней взрослеют куда позже человеческих.

Вот такая система.

А вот на вопрос «как он меня нашёл» Йохан долго уходил от ответа. Я бы сказала, тянул до последнего.

Лишь спустя годы он все же открыл и этот секрет: после того самого ритуала он стал чувствовать, где я нахожусь.

Не так чтобы видеть меня или точно знать расстояние. Скорее ощущать направление, словно слабую ниточку тёпла, натянутую между нами. Именно она вела его.

У меня такой способности не появилось: всё же я оставалась человеком. А было бы неплохо.

Шло время. И мы удивили деревню не только скорой, по их понятиям, свадьбой, но и… пополнением.

Для оборотней забеременеть через год — это очень быстро. Даже при отличной совместимости потомства обычно ждать от пяти лет и больше. В деревне были некоторые, я их запомнила, не сомневайтесь, которые даже думали, что это и вовсе не ребенок Йохана. Но когда родился наш сын, все вопросы отпали. Мальчик оказался точной копией отца.

Только вот глаза у него оказались мои.

Когда Бьёрну исполнилось пять лет, он впервые обернулся. Вот я натерпелась! Захожу за ним к «дедушке» с «бабушкой», а по дому носится маленький бурый медвежонок! Все бегают за ним, а он только и знай, что прыгай и висни на гобеленах.

Бьёрн рос очень активным и шебутным ребенком. Ни дня без приключений.

Поэтому, когда десять лет спустя я забеременела второй раз, очень боялась, что все снова повторится.

Но нет. В этот раз родилась девочка.

У Бель оказался более степенный и усидчивый характер. Очень забавно было наблюдать, как пятилетняя девочка учит старшего брата, которому уже пятнадцать, читает ему наставления с важным видом, а тот стоит, склонив голову, и послушно кивает.

Я продолжила заниматься выпечкой. Со временем даже открыла свою лавку и наняла помощниц. С детьми всё-таки непросто постоянно находиться в муке. Да и спрос рос. Я стала популярна.

Но главное, это семья. Мое сокровище, моя поддержка и мое сердце.

Именно в этой деревне я поняла фразу «дом там, где сердце». Оно было здесь.

И все пятьдесят лет своей жизни я искала именно его.

Вот и сейчас ко мне подбежал мой младшенький и залез на коленки.

— Мам, а ты что делаешь?

— Ужин. Что, не видно?

— Ну-у, ты постоянно готовишь… А что на ужин? — спросил он, облизываясь и разглядывая, что это я такое делаю.

Ответить я не успела: от двери раздался стук. Эммер с радостным визгом побежал открывать, а я обтерла руки о полотенце и пошла следом.

— Сейчас, подождите. Я маму позову! — раздалось от входа.

И, оставив дверь открытой, сын вприпрыжку бросился ко мне:

— Мам! Мам, там какая-то девочка!

Хм… странно. Мы никого не ждали. Да и сын всех в деревне знает.

Кто-то из постояльцев заблудился? — подумала я и выглянула в открытую дверь.

Там на крыльце и правда стояла девочка. С нее ручьями текла вода.

На улицу сегодня я бы и собаку не выгнала, так лило. Так что я решила сперва пригласить гостью войти, а уж потом задавать вопросы.

Девушка оказалась вежливая, напуганная, постоянно оглядывалась по сторонам. Она вошла, и только тогда, при свете огня, я поняла, что это вовсе не ребёнок, а молодая нимфа.

Правда, слегка странная.

Её волосы от воды казались бордовыми, но, думаю, на самом деле они были скорее рыжими. Они были настолько длинными, что тянулись за ней по полу ещё на добрый метр. Сама она чуть высоковата для нимфы, но всё остальное на месте. Да и лицо миловидное, не такое хищное, как у большинства из них, и, удивительное дело, усыпанное веснушками. Не знала, что у нимф такое бывает.

Одета девушка была странно: на ней были синие обтягивающие штаны, поблёскивающие и будто выцветшие на бёдрах; сверху кофта — с изображением котёнка, причём рисунок был не вышит, а словно напечатан на самой ткани. Поверх куртка больше самой девушки размера на четыре, из той же блестящей ткани, что и штаны.

Это такая мода сейчас в Лесу Нимф?! Странные.

Девушку трясло от холода. И не мудрено. Середина весны, дождь льёт ледяной стеной. И как она там оказалась? Да ещё одна.

— Вы к кому-то шли, Светлейшая? — решила я узнать главное. А то вдруг ошиблась домом.

— Нет. Я у реки очнулась. Ваш дом самый ближний к лесу. Вот и зашла, — простучала зубами она, глядя на меня огромными карими глазами. Сама как напуганный котёнок: одни глаза на лице да синие губы.

— Значит, заблудились?

— Да. Можно и так сказать.

— А спутники ваши где?

— Какие спутники? — ещё пуще испугалась девушка и отступила дальше, оставляя после себя мокрые разводы.

Нет. Так разговора не получится.

— Ладно. Давайте-ка сперва в горячую ванну, Светлейшая. Отогреетесь, обсохнете у камина, а уж потом и поговорим, — решила я и повела её в мыльню.

Пока гостья мылась, я перебрала старую одежду. Всё-таки я повыше ростом, да и в талии уже не та тростинка.

Хотя мое платье времен моего знакомства с мужем ей подошло. Только в груди оказалось великовато.

После ванны и рядом с огнем лицо девушки обрело нормальные краски.

Когда она подсохла и согрелась, я усадила её за чай с печеньем и наконец приступила к расспросам:

— Так как вас зовут, Светлейшая?

— Меня зовут Мария Сергеевна Смирнова. Я — студентка Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета. Будущий архитектор. Двадцать один год.

— Боюсь показаться невежливой, но а где находится ваш этот Петерурский Университет? — спросила я осторожно.

— Петербургский. — поправила девушка. — В Санкт-Петербурге.

— А страна?

— Россия.

— Так… — почувствовала я подвох. Встала с кресла и прошлась.

— Значит так. Посидите тут, Светлейшая. А я за мужем схожу. Может, он знает, где этот ваш Санкт-Петербург находится.

Когда мы вернулись с мужем в дом, нимфа сидела все там же, и рядом с ней сидел Эммер и