Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

Аврора бледнеет так, что её рыжие волосы становятся как будто ярче. Смотрит на меня молча, потом вскидывает подбородок, складывает руки на груди и кивает.

— Связывайся, — говорит безэмоционально, только голос слегка подрагивает. — Звони адвокату. При мне. Прямо сейчас.

У меня внутри всё обрывается.

— Аврора…

— Что? — она приподнимает одну бровь. — Ты же сам сказал. Или это очередная ложь?

Мне надо сказать, что я не это имел в виду. Сказать, что я сорвался. Что я идиот. Что она права. Что я всё испортил, но не хочу, чтобы всё было… вот так.

Вместо этого я достаю мобильный.

Пальцы слушаются плохо. Аврора смотрит на меня, не отводя глаз. И от этого взгляда мне хочется разбить телефон об стену, потом себя об эту же стену, лишь бы не делать то, о чём сам только что заявил.

Но я делаю.

— Срочно подготовьте документы по расторжению брака, — говорю, когда на том конце отвечают на звонок.

— Чьего брака?! — юрист, который уже не первый год ведёт мои личные дела, кажется, в шоке.

Ну да. Я же не сообщал.

— Моего, — отвечаю ровно. — В кратчайшие сроки. Завтра проект соглашения должен лежать у меня на столе.

— Но… Феликс Эдмундович… Как же имущественные вопросы… А брачный договор?!

— Его не было. Делаете… и делите всё по закону.

— Н-но….

— Это не обсуждается, — отрезаю, кинув взгляд на Аврору.

— Мне не нужно… — начинает она, но я качаю головой.

— Свяжетесь с моей женой отдельно, — продолжаю говорить в мобильный. — Когда она будет готова. Никакого давления. Проект сначала пришлёте мне.

Отключаюсь, не слушая, что там начинает говорить юрист.

Будет ещё время… разобраться.

— Довольна? — спрашиваю, глядя на Аврору.

И тут же понимаю, что опять говорю не то. Не то и не так. Делаю только хуже.

Глаза жены наполняются слезами, и я чувствую глухую боль где-то под рёбрами.

— Видимо, каждый из нас получил то, что хотел, — хрипло выговаривает она.

Нет. Нет, чёрт подери! Не этого я хотел!

Аврора судорожно вздыхает и отворачивается, берясь за ручку двери, ведущей в палату.

— Я распоряжусь, чтобы вас отвезли домой, когда врачи её отпустят, — говорю ей в спину.

— Не надо, — она кидает на меня взгляд, качает головой, в голосе не слышно никаких эмоций, только усталость. — Нет необходимости распоряжаться. Ты же всё равно не снимешь сейчас мою охрану, как я понимаю?

Машинально киваю в ответ.

— Спасибо, — безучастно говорит она, заставив меня на секунду растеряться. — Тогда… Андрей с Антоном разберутся.

Я молчу, потому что не знаю, как реагировать. А Аврора смотрит на меня ещё раз и, зайдя в палату, закрывает за собой дверь.

Остаюсь в коридоре и какое-то время просто смотрю на белую крашеную поверхность. Потом разворачиваюсь и иду к выходу, потому что если останусь здесь ещё хоть на минуту, то… не знаю, что я сделаю.

Наверное, начну пытаться объяснять… оправдываться, требовать, чтобы она выслушала, чтобы поняла, чтобы не рубила с плеча.

Хотя… кто тут, собственно, рубит с плеча? Ты же сам пять минут назад с адвокатом связался.

Выйдя из больницы, делаю глубокий вдох, холодный ветер бьёт в лицо, слегка прочищая мозги. Сначала мне нужно закончить основное дело, из-за которого я оказался в этой точке.

Глеб уже отчитался мне, что Сафонов пока ещё не в отделении полиции и не в следкоме — пока только у безопасников в компании, туда его привезли. Наверняка Руслан встанет из-за этого на дыбы… начнёт втирать мне про процессуальные нарушения и прочее, но мне плевать. Да и вообще… Руслан наверняка сейчас продолжает вытряхивать из посредника всё до донышка, вымещая на нём тот факт, что наш план с сестрой Авроры пошёл по одному месту. Видел я маниакальный огонь в его глазах. Переживает за девчонку и свою вину чувствует.

Вот и прекрасно. Точнее, ничего прекрасного, разумеется — но с Сафоновым я всё-таки сначала хочу поговорить лично, так что всё складывается удачно для меня.

Вадим Ильич даже не выглядит испуганным. Так, слегка потрёпанным. Хотя я успел сказать Глебу, чтобы его не трогали.

Когда я вхожу, он медленно поднимает голову и криво усмехается.

— Ну вот, — говорит презрительно. — Всё-таки прибежал. Из-за девчонки своей, конечно?

Я молча останавливаюсь напротив стола, подтягиваю к себе папку, лежащую там — несколько распечаток, которые уже успели сделать, мобильный посредника в пакете. Плюс то, что у меня уже есть — и наверняка будет, когда Глеб окончательно закончит разбираться с тем, кто и как продавливал контракт, подписания которого требовал от меня сегодня Трофимов.

Сафонову точно будет чем заняться в ближайшие годы, которые станут для него самыми… скажем так, насыщенными в его жизни. Уж я об этом позабочусь.

— Контракт не будет заключён, — говорю спокойно, усевшись напротив. — Не в той редакции, которую ты пытался протащить, чтобы подставить меня и всю компанию.

Сафонов тихо смеётся, откидываясь на спинку стула.

— Я?! Феликс, я давно отошёл от дел. Старик на пенсии, старые связи, прежние заслуги… Что я мог протащить? Ты же у нас теперь хозяин. Владелец. Большой человек.

— И не заслуживаю этого, по твоему мнению, так ведь? — прищуриваюсь, глядя на то, как улыбка сползает с его лица. — Тебя же именно это бесит.

— Меня бесит, что Арнольд оставил всё тебе, — говорит он наконец. — Мальчишке, который так и не понял, что власть держится на жёсткости и способности отбрасывать всё лишнее, что мешает делу!

— Кажется, я до сих пор власть в своей компании, — усмехаюсь язвительно.

Сафонов подаётся вперёд, губы искривляются в оскале.

— Арнольд был столпом этой компании! — цедит сквозь зубы. — Видел гниль — выжигал на корню. Видел слабость — давил. Видел, как ты готов был потерять голову из-за бабы, — убрал её! И был абсолютно прав! А ты что сделал?! Стоило ей снова появиться в твоей жизни — как взял её обратно, положил в свою постель, посадил рядом с собой... Позволил ей таскать мне документы из компании, лишь бы трахать молодое тело?! Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы она действительно была шпионкой того, кто хотел навредить делу, а не меня?

К горлу поднимается желчь. От узнавания. Слова другие, интонация… но смысл — смысл тот же, старый, дедовский, въевшийся мне в плоть и кровь с самого детства.

— Вот, значит, зачем она тебе была нужна.

— Да нахрена мне были нужны эти безмозглые девки! — Сафонов усмехается криво, снова откидывается на стул. — Никакого толку от них. Раскрывать