Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

руки под ее юбку, стягивает черные трусики и протягивает ей новые — кружевные, в пастельно- и темно-розовых тонах. Положив руки ему на плечи, она просовывает ноги в прорези и позволяет натянуть белье на бедра.

Он подмигивает ей, а она в ответ быстренько показывает ему средний палец прямо перед носом. У меня дергается глаз, когда я смотрю на эту их непринужденную, искреннюю перепалку.

Ухмыльнувшись, он возвращается на диван. К моему удивлению, она сбрасывает рубашку, с головой погружаясь в предложенную роль.

Я тяжело выдыхаю, закинув руки на спинку дивана, и наблюдаю, как она позирует перед зеркалом. Ее грудь выглядит сочной и высокой, талия тонкая, плечи изящные — идеальная фигура «песочные часы». Перекинув волосы на один бок, она поворачивается к зеркалу вполоборота и через плечо проверяет, как сидят трусики под задранной юбкой.

Ее руки скользят по собственному телу — вверх по животу, оглаживают грудь и спускаются по внутренней стороне бедер. Мой взгляд невольно падает на Далласа. Я смотрю, как он смотрит на нее. Развалившись на диване с закинутой на спинку рукой, он провожает ее взглядом, задерживаясь на груди и чуть склонив голову. Его грудь мерно вздымается и опускается, а я опускаю глаза ниже, к его ширинке, мысленно рисуя себе, как она стоит перед ним на коленях. Сколько раз она уже делала ему минет?

Подошедший официант ставит на столик поднос со стаканами, откупоривает свежую бутылку водки, сует стакан Далласу, ставит один рядом со мной и оставляет третий для девушки.

Арасели берет в ладони грудь, наклонив голову перед зеркалом. Даллас делает глоток, издает одобрительный свист и переводит взгляд на меня.

— Ничего подобного у вас не сыщешь.

Я выпиваю, пряча усмешку. У вас тоже ничего подобного нет. Он мой, и сегодня ночью он это прекрасно усвоит.

Арасели подходит ко мне, я отставляю стакан, поднимаюсь с дивана и провожу руками по ее ногам.

— Нравится? — спрашиваю я, чувствуя за зеркалом чужие глаза. Может, там только Джером, но вряд ли. Многим же интересно, на что я способен в таких местах.

Я разворачиваю ее к себе спиной.

— Нагнись, — командую я. — Каково это?

Подавшись вперед, она выставляет задницу прямо мне в лицо — и на нее чертовски приятно смотреть. Я могу любоваться ею точно так же, как хорошей машиной, идеальным кроем костюма или полетом мяча на поле для гольфа. Вот только совать все эти вещи себе в рот я почему-то не планирую.

— Вполне нормально, — выдыхает она полушепотом. — Можно попробовать что-то другое?

Я киваю, наблюдая, как она копается на вешалке и вытаскивает оттуда белую прозрачную кроп-топ-сетку с длинными рукавами.

Даллас присоединяется к ней, подбирает черные гольфы и опускается перед ней на колени, пока она возвращается на подиум. Он помогает ей снять ботинки и натянуть носки, пока она натягивает сетчатую блузку.

И прежде чем он успевает подняться, она расстегивает юбку и роняет ее прямо перед ним. Он кривит губы в усмешке, разглаживая гольфы на ее бедрах. У меня внутри всё каменеет, превращаясь в кусок кирпича.

— Иди сюда, — бросаю я ей.

Игнорируя взгляд Далласа, я протягиваю руку, и она, вложив свою ладонь в мою, возвращается ко мне. Живот у нее золотистый и гладкий, пупок натянут, а сквозь марлевую ткань сетки отчетливо проступают очертания кожи. Твердые темные соски упираются в ткань, грудь видна как на ладони.

— В таком виде на улицу не выйти, — подмечаю я.

Она покачивается на носках.

— Буду носить это для тебя дома.

О, она хороша. Готов поставить бабки, что папашины дружки сейчас стоят за зеркалом и вовсю представляют, как эта сладкая сучка расхаживает по моему дому в таком виде, готовая по первому требованию отдаться не только мне, но и моему бате. Какая удача, мать ее.

Арасели продолжает примерять наряды, ведя себя так, будто она в примерочной какого-нибудь зала снимает контент для OnlyFans для несовершеннолетних извращенцев. На ней поочередно оказывается джинсовый комбинезон без рубашки, роскошный лавандовый комплект белья, который невероятно оттеняет ее кожу, и красные кружевные чулки — и больше ничего. Она усаживается на край подиума, широко расставив коленки и опираясь сзади на руки; я понятия не имею, сколько времени она так проводит, таращась в зеркало, но рад, что она никуда не спешит. Может, ей просто нравится быть в центре внимания. А может, она понимает, что на самом деле мы смотрим вовсе не на нее.

Пока она двигается, примеряет шмотки и устраивает первоклассное шоу для вуайеристов, я изредка бросаю на нее взгляды, но физически чувствую его глаза на себе — и у меня в голове не укладывается почему. Ему нравится трахать меня, но у меня нет того, что есть у нее. На нее банально приятнее пялиться.

Он просто хочет проверить мою реакцию на горячую девчонку.

Приблизившись ко мне, она наклоняется, заглядывает мне в глаза и принимается дергать за галстук.

— Ослабишь поводок? — шепчет она.

Я сглатываю, наблюдая, как она срывает с меня галстук и стягивает пиджак. Расстегивая пуговицы на рубашке, она облизывает пухлые губы, а я боюсь издать хоть звук, хотя все тело натянуто как струна. Я прекрасно понимаю, что нам придется что-то изобразить, но...

Но как только в ее руках оказывается моя рубашка, она взбирается ко мне на колени и усаживается верхом. Накинув ее на себя, она застегивает пуговицы и завязывает на шее мой галстук, отчего кровь мгновенно приливает к паху, стоит мне только взглянуть на воротник, обхвативший ее тонкую шею.

Помогая ей поправить галстук, я наматываю его на пальцы, сжимаю в кулак и притягиваю ее голову к своей. С усилием сгибая пальцы, я тереблю ткань снова и снова, почти заставляя себя поверить, что передо мной кто-то другой. От рубашки разит моим парфюмом, ее собственный запах сменяется с цветочного на мускусный, и я закрываю глаза в тот самый момент, когда она утыкается носом мне в шею. Со стороны это выглядит так, будто мы чем-то заняты, но на деле — ничего. По крайней мере, пока.

— Иди ко мне, — приказывает Даллас.

Я поднимаю глаза. Она бросает на него взгляд через плечо, и я теряюсь