Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

в опущенное окно, впуская в салон раскаленный воздух с кондиционером, но я не могу не улыбнуться. Глаза зажмурены, волосы растрепал ветер — черт, я и сам не помню, когда в последний раз так делал. Кажется, только Трейс вытворял подобное, когда мы были пацанами.

— Вчера с девчонками повеселилась? — спрашиваю я.

— Ага. — Она втягивает голову обратно. — Они такие смешные.

И славно. Не то чтобы я сильно переживал, когда вчера она отпросилась из дома, чтобы поездить по магазинам в поисках краски вместе с Лив, Клэй и Крисджен.

Правда, я опасался, что она будет чувствовать себя не в своей тарелке. Я ведь редко вижу ту женщину, которую она похоронила глубоко внутри себя, и сомневался, сможет ли она поддержать разговор.

— Хотелось бы, чтобы вы все жили здесь, — она снова откидывает голову на подголовник. — Чтобы мы все жили здесь.

— У тебя есть друзья в Сент-Кармене? — спрашиваю я. — Или они все разъехались по колледжам?

Ответ я знаю и без нее. Всех друзей, что у нее были, она лишилась. Очередной удар, в котором не было ее вины. Мне просто невыносимо думать, что у нее совсем никого не осталось.

Но она лишь улыбается своим мыслям.

— У меня есть ты, — заявляет она. — И Каллум.

Будто мы одна команда. Семья.

Что ж, в одном я ей уступлю. Когда дело касается ее, я теперь на его стороне — раз уж выяснилось, до чего он может довести тех, кто ближе всего к нему и кто смеет ее обижать. Сгораю от нетерпения посмотреть, что он сделает со своим папашей.

Я бросаю на нее быстрый взгляд: глаза открыты, она смотрит прямо на меня.

Я подруливаю к воротам загородного клуба.

— Чего?

— У тебя хорошая семья, — говорит она. — Жаль, что у нас с Каллумом не так.

— Вы есть друг у друга.

Она умолкает, темные пряди закрывают глаза.

— Не совсем. — Веки опускаются. — Он ведь совсем один.

Я отвожу взгляд, разглядывая безупречные зеленые лужайки за окном. Стал бы Каллум воевать с моей семьей, если бы я тогда не разбил ему сердце?

Мне ужасно хочется верить, что он остался бы таким же в любой реальности, но внутреннее чутье подсказывает: они со сводной сестрой заключили союз против всего мира и каждого, кто причинил им боль.

Виню ли я их?

Если Каллум подомнет под себя Залив, в Сент-Кармене его уже никто не остановит. Ни у кого не хватит ресурсов бросить ему вызов, а раз так — никто больше не посмеет к ней приблизиться. Это их общая страховка.

Впрочем, я не несу ответственности за его эмоциональную незрелость — точно так же, как и он за мою. Жизнь — это не всегда попытки кого-то переехать. Иногда единственная задача — выжить среди тех, кто пытается переехать тебя.

Хотя, положа руку на сердце, на его месте я сейчас занимался бы ровно тем же самым.

Анна-Кэтрин тыкает пальцем в экран телефона, переключая трек, и я дергаю ее за хвост.

— К радио не прикасаться.

Она смеется, а я паркую машину на стоянке.

Девочка указывает на вторую лунку ярдах в пятидесяти от нас.

— Вон он.

Я мог бы просто высадить ее, но мне нужно убедиться, что поблизости нет Майло. Или кого-то еще, способного растревожить ее старые раны.

Она выглядит собранной, ее опасливые глаза шарят по округе, но поле совершенно пусто. На улице около сорока градусов жары в тени.

Стоит нам подойти ближе, как она подбегает к Каллуму.

— Тут слишком жарко, — дразнит она его.

Лоб Каллума покрыт испариной, а кепка, надетая задом наперед, абсолютно не спасает от палящего солнца. Рядом стоят Винсент и Джером — все трое уже скинули рубашки. Его длинное, чертовски потрясающее тело загорело еще сильнее, чем вчера.

Он заключает ее в короткие объятия, но она тут же выкручивается.

— Ты потный, — кривится она.

— Хороший день выдался? — спрашивает он, даже не удостоив меня взглядом.

Она улыбается, плечи расслабляются. С этими тремя она чувствует себя в безопасности.

— Терез отвезет тебя кататься, — он кивает на девушку с тележкой пива, которая сидит под деревьями, закинув ноги на подножку. — Селеста хочет показать тебе, как делать твой любимый коктейль.

Она подпрыгивает от восторга.

— Можно я сама поведу? — кричит она, подбегая к Терез Бертран и напрочь забывая про мое существование.

Через секунду она уже гонит на пивной машинке, а я ослабляю галстук. Похоже, он попросил меня привезти ее вовсе не потому, что у них не было водителя, — просто ему нужно кое-что мне сказать.

— Спасибо, что привез ее, — бросает он.

— У меня особо не было выбора.

Он легонько подбивает мяч клюшкой.

— Ну, по крайней мере, теперь у тебя есть дешевая рабочая сила.

Я не стану напоминать, что помощницу у него не выпрашивал. Я только рад, что она при деле, и не хочу, чтобы она услышала что-то лишнее.

Установив мяч, он прицеливается.

— Вообще-то, мы хотели с тобой поговорить.

Я делаю шаг вперед, пока его приятели опустошают банки с пивом и зыркают на меня с ухмылками.

— Мы тут заменили сопровождающего для мисс Оливер на время поездки в пещеры Марианы, — сообщает Каллум. — Ты никуда не едешь.

Сдерживая ухмылку, я наблюдаю, как он совершает удар.

— Да без проблем, — громко бросаю я как раз в тот момент, когда он замахивается.

Мяч летит высоко, но недалеко, и крошечная белая точка исчезает в бурьяне.

— Хотя, пожалуй, загляну-ка я туда в субботу вечером на ужин, — дразню я его. — Мои выходные — это только мои выходные.

— Только не эти. — Он неторопливо возвращается ко мне. — Ты проведешь их в кутузке.

По рядам прокатывается смешок, и Уотсон занимает его место.

— Ты не замечал? — я понижаю голос. — Когда я выигрываю, мне не нужна толпа зрителей,