Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Ему требуется пара секунд, чтобы врубиться в ее подначку, но он бросает на нее тяжелый взгляд.

— Спасибо, — цедит он.

Джером смеется, пока мы берем предложенные горячие полотенца, чтобы привести себя в порядок, а подоспевший сотрудник с большой тряпкой принимается вытирать тело Арасели.

— Было неплохо, — бросает Джером, наклоняясь и сжимая ее бедро поверх пояса верности. — Может, как-нибудь поймаю тебя без этой штуки.

— Я бы на твоем месте не рассчитывала, — отбивает она.

Его это только забавляет. Поднявшись, он застегивает ширинку, кивает мне на прощание и исчезает в темноте.

— Спасибо за помощь, — говорю я Арасели.

— Ты отлично за нее заплатил.

А теперь эта ночь наконец может закончиться. Сердце колотится где-то в горле, но когда мы покидаем Логово и забираем свои вещи, я не колеблюсь ни секунды. Потому что знаю: если я не перережу ему горло сегодня, он не изменится никогда.

Ни за что. Я всегда буду ему уступать. Хочу ли я оттрахать его сегодня? О да, черт возьми. Хочу забрать его к себе, и, кажется, он не против, но утро принесет все то же дерьмо, так что это необходимо. Не только ради меня — ради Софии. Нам нужно обеспечить свое будущее, и хватит уже валять дурака.

Возвращаясь через «Комнату Вулфа» к выходу, мы забираем телефоны, кошельки и ее сумочку.

— Время уже после комендантского часа, — объявляет Даллас, покосившись на меня. — Неужели тебе и правда охота гоняться за мной?

— Нет. — Я улыбаюсь, сунув телефон в карман. — Впрочем, твоя семейка наверняка уже почти закончила перевозить свою контрабандную выпивку.

Я убираю кошелек во внутренний карман, чувствуя, как они оба умолкают, уставившись на меня.

Глубоко вздохнув, я сглатываю ком в горле и обращаюсь к ним обоим:

— Мы пустили слух, будто полиция будет занята заколачиванием пляжных домиков на Сент-Анник. Нам нужно было выманить Йегеров из Залива на эту ночь.

В глазах Далласа мелькает замешательство, но до Арасели доходит почти мгновенно. Я вполне мог соврать о местонахождении полиции, чтобы подловить их на нарушении комендантского часа, но на кой черт мне понадобилось убирать правящую семейку из Саноа-Бэй?

Лицо Далласа искажает вспышка гнева, он делает шаг, собираясь наброситься на меня, но в следующий момент срывается с места и бежит. Арасели бросается за ним, и оба они взлетают по ступенькам, вылетая из «Комнаты Вулфа» прямо в ночную темноту.

Спустя мгновение, пока я поднимаюсь по лестнице, до меня доносятся крики и визг шин срывающейся с парковки машины.

В темноте стоит Барнс, разводя руки в стороны — моей машины и след простыл.

Я уже собираюсь велеть ему вызвать другую тачку, но из «Комнаты Вулфа» за моей спиной появляется Джером.

— Дай ключи, — бросаю я ему.

Не задавая лишних вопросов, он протягивает мне брелок, и мы втроем забираемся в его тачку. По дороге в Залив грудь наполняет странное тепло. Так бывает, когда адреналин зашкаливает и ты почти способен радоваться: пусть происходит полная жопа, дороги назад уже нет. На этот раз черта проведена окончательно, и в этом есть свое извращенное очарование, когда ты по горло сыт несчастьем. Жаждешь чего угодно, лишь бы сломать привычный уклад.

В конце концов, я просто устал быть несчастным из-за чужих поступков. На сей раз мне хочется страдать из-за собственных ошибок.

Шины шлепают по грязи, дождь заливает лобовое стекло, но стоит нам въехать в Залив, миновать темный дом Йегеров и приблизиться к кладбищу, как сквозь пелену проступают мигалки полицейских машин.

Фигура в черном отталкивает двоих копов и несется к большому склепу, у которого припаркован маленький экскаватор. Кажется, тяжелой двери на входе больше нет.

Джером бросает на меня вопросительный взгляд, но я ничего не объясняю.

Мы выходим из машины, дождь заливает мне волосы и течет по лицу, пока я прохожу мимо полисменов, Арасели и горстки местных жителей из Залива, прибежавших на шум. Грейди сбивает Далласа с ног, останавливая его на полуслове.

Впрочем, дальше ему и не нужно. Отсюда прекрасно видно внутренности опустевшего склепа.

Даллас опускается на колени перед ступенями, разинув рот — судя по всему, в его голове наконец складывается пазл, как можно было оказаться настолько тупым. Пока он кувыркался в Логове, а его семейка перетаскивала свой контрабандный груз на склад Трейса, за их спинами произошло кое-что посерьезнее.

Он мотает головой.

— Нет...

Остановившись рядом с ним, я позволяю дождю остудить тело — моя рубашка уже насквозь промокла и прилипла к груди.

— Это называется правом принудительного отчуждения. Деньги — это власть. Как только твои люди пронюхают, что за душой у вас больше ни гроша, они отправятся искать лучшей доли в другие места, а без всякого экономического роста правительство продаст мне вашу землю вне зависимости от вашего согласия. Потому что я буду платить больше налогов, подниму туризм и создам новые рабочие места. — Я запрокидываю голову, подставляя лицо дождю. — Впрочем, заплатят вам по вполне рыночной цене.

Вскочив на ноги с дикой скоростью, он замахивается на меня. Я пригибаюсь, подсекаю его ногу и швыряю лицом в грязь. Грейди тут же наваливается сверху, фиксируя его, а я опускаюсь на корточки, заглядывая прямо в эти безумные глаза.

— Твой дом — всё, пошло прахом, — говорю я. — «Мариетта» — туда же. Бар, мотель, школа, дома, люди...

Я сжимаю зубы. Всё, мать твою, катится к чертям.

Хотел ли я этого? Ни капли. Я никогда не ненавидел Залив и не стремился им владеть, но если этого не сделаю я, его приберет к рукам мой папаша. Я ведь мог помочь им отстоять свою землю, но... к черту Далласа. К черту их всех. Я стану неприкасаемым, и это как раз то, чего я жажду больше всего на свете.

Я беру его за горло, большим пальцем поглаживая резкую линию челюсти.

— Она не твоя! — рычит он.

Я лишь пожал плечами.

— Можно подумать, наши предки не лежат в этих могилах. — Я оглядываюсь по сторонам. — В любом случае, на судебные разбирательства уйдут годы.