Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

— О, черт побери. — Краска мгновенно сбегает с его лица, когда он поднимает ошарашенный взгляд. — Паб.

Он резко разрывает круг и бежит к машине, и всем хватает доли секунды, чтобы сообразить: случилось еще что-то ужасное.

Алкоголь.

В следующее мгновение все уже бросаются вслед за ним, прыгая по машинам и мчась обратно в Сент-Кармен. Я тащусь следом в каком-то оцепенении, едва улавливая обрывки слов Мейкона и Арми, усаживающихся в свои авто.

Я ведь не хотел отдавать Каллуму Залив. Я пытался сопротивляться, но он меня сделал. Он разыграл меня как по нотам и сделал, и почему-то от этого так отчаянно сосет под ложечкой. Неужели мне и правда не плевать? У моей семьи все еще есть немного денег в банке. У Крисджен есть деньги. У Клэй есть деньги. У Арми хорошая работа. У Трейса паб. Они не пропадут, и, возможно, положить конец всей этой кабале — к лучшему. Это освободит всех от бесконечной борьбы за выживание и попыток удержать людей вместе.

Арми толкает меня к своему патрульному фургону.

Я спотыкаюсь, с трудом удерживая равновесие, и злобно рычу:

— Я остаюсь здесь.

Он обходит машину со стороны водителя и рявкает поверх крыши:

— Садись в долбаную машину!

Черт. Только этого мне сейчас не хватало. Я подвел семью, я подвел мать. Ему что, неоновую вывеску повесить, чтобы до него дошло, что я не в силах всё исправить?

Но возвращаться к остальным домой мне сейчас хочется меньше всего.

Лив забирается на переднее пассажирское, а я ныряю на заднее сиденье. Арми едва дожидается, пока я захлопну дверцу, и срывается с места.

Ветер швыряет дождь в окна, шторм только набирает обороты.

Наверное, он сейчас вовсю похлопывает себя по плечу. Наверное, хвастается всем своим дружкам, отцу, своему новому чертовому дружку Майки Хёрсту...

Прислонившись головой к подголовнику, я поднимаю руку, растираю глаза и до боли сцепляю челюсти.

Что он теперь с нами сделает?

А что, если ему вообще не нужна эта земля и он просто хочет загнать нас в ловушку?

Арми кипит от злости, качает головой и то и дело бросает на меня яростные взгляды через зеркало заднего вида.

— Он тебя расколол как первоклассника, — сплевывает он. — Единственное, чего ты вечно не можешь сделать, — это удержать свой хрен в штанах, а он водил тебя за нос всё это сраное время.

Я опускаю глаза. На кончике языка вертится столько всего, чтобы ответить ему — оскорбление, оправдание, угроза, — но он прав. Я слишком прост. Каллуму ничего не стоило меня сломать.

— Надеюсь, оно того стоило, — качает он головой. — Очень надеюсь, что ты побыл крутым парнем целых пять секунд!

— Он всё исправит, Арми, — бросает Лив.

— Серьезно? С удовольствием на это посмотрю, — отрезает он. — С Далласом можно быть уверенным только в одном: он никогда не появится там, где действительно нужен!

Я закусываю губу, инстинкты кричат о необходимости дать отпор, но горло затапливают слова, с которыми мне не хочется сталкиваться, и я боюсь того, что вырвется наружу. Дело ведь не только в злости, я вообще черт его знает, что сейчас чувствую.

Мы оказались в еще большей жопе, потому что я впустил Каллума в нашу жизнь, и сейчас это ощущается так, будто я снова сижу на ступеньках у дома и смотрю, как в дверь входят мои братья и сестра. Снова. По моей вине.

Арми проносится через весь городок, а я тупо смотрю в окно на залитые дождем тротуары.

Какого черта я все еще здесь?

Зачем я остался?

Завтра я мог бы оказаться в Теннесси или Техасе. На полпути к Аризоне.

Или рвануть на север — в Вайоминг, Монтану, на Аляску... Пока под колесами есть дорога, мне кажется, я бы так и наматывал круги — глубоко плевать на всё.

— О, Господи, — стонет Арми.

Закинув голову назад, я вижу двери кладовой: фары семейной машины заливают светом Трейса и Айрона, вбегающих в черный вход паба. Мы все вываливаемся под дождь, Лив и Айрон спешат заглянуть внутрь, но я и так знаю — там пусто. Каллум заставил полицию и свою команду вычистить склеп, а когда мои родные вывезли отсюда алкоголь, те вернулись на грузовике и забрали всё остальное.

Трейс со злости пинает стопку поддонов, и она с грохотом валится на пол.

— Сукин сын!

Его лицо искажается от гнева — и страха, — а сердце сжимается в кулак. Я никогда не видел его таким. Ему и не приходилось злиться, потому что за него это делали мы, но этот бар — его детище.

Один за другим все тянутся за ним в паб через заднюю дверь, осматривая помещение, чтобы убедиться: ущерба больше нет.

Я медленно плетусь последним, шагая в тени за Арасели.

— Кому мы можем позвонить? — спрашивает Крисджен.

— Если он еще не купил копов с потрохами, — ворчит Арми, — то теперь-то уж точно купил.

— Мы можем нанять адвокатов, — заявляет Лив, пока Трейс заходит за овальную стойку в центре зала и вытаскивает бутылку. — Мы можем судиться годами. Оно в любом случае было в нашем владении! На каком основании они качают права? — Она смотрит на Айрона, на меня, а затем на Крисджен. — «Нуэстра Сеньора де Аточа».

Крисджен кивает, переводя взгляд на мужа, который стоит спиной к нам и смотрит в окно.

— Охотники за сокровищами обнаружили его, и суд постановил, что всё принадлежит им, — добавляет она.

— А если мы спустим на судебные издержки всё, что у нас осталось? — парирует Арми.

— На кону стоят судьбы пары сотен человек, Арми, — спорит Лив. — Ты будешь ныть или решать проблему?

— Я решаю проблемы куда дольше тебя! — рычит он. Затем резко разворачивается и тычет в мою сторону пальцем. — Теперь его долбаная очередь!

— Он не виноват.

Я снова опускаю глаза, пока Айрон пытается меня защитить.

— Они годами ничего не знали,