Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Кладбище находится на общественной земле, разрешения на строительство склепа у них не было, да и многое из найденного вполне может представлять историческую ценность. Всё это требует экспертизы. Я даже могу притянуть их к ответу по поводу уже проданных артефактов, если подкуплю кого надо, чтобы расколоть на деталях. Вдруг эти находки прольют свет на историю самого Сент-Кармена? Совокупность этих фактов плюс кругленькая сумма в конверте как раз и заставили копов оказать мне сегодня ночью содействие.

— Ты потерял бдительность, — говорю я ему. — Слишком загордился. В этом всегда была твоя главная проблема.

— Чего ты добиваешься?! — выплевывает он в ответ.

На что он рассчитывает? На себя? Неужели он всерьез думает, что сможет откупиться и что тут всё крутится исключительно вокруг его персоны?

— Ничего, — отвечаю я. — Ты не сможешь мне ничего дать.

Я поднимаюсь на ноги, глядя на него сверху вниз.

— Разве что то, что я сам захочу забрать, — добавляю я.

Дороги назад больше нет.

Бросив взгляд на Грейди, я коротко киваю.

— Комендантский час можно считать закрытым.

В конце концов, теперь всё, что было у них, принадлежит мне.

Глава 27

Даллас

Не знаю, сколько времени прошло. Минуты? Часы?

Но постепенно до меня доходит, что полицейские мигалки исчезли, сюда с ревом мчатся мощные машины, а дождь заливает губы так быстро, что я едва успеваю его глотать.

Неужели он планировал всё это с самого начала? Я утыкаюсь взглядом в землю и где-то за спиной смутно различаю голоса Арми и Айрона, но слишком занят тем, что заново прокручиваю в голове каждый наш миг.

Его постель. Мой класс. Учительская.

То, как он поцеловал меня у школьных дверей, прежде чем я выбежал на улицу, чтобы рискнуть всем ради чертового презерватива.

Миллион других вопросов роится на краю сознания: откуда он узнал, что мы здесь прячем? Были ли его дружки в доле? Куда он всё это дел?

И лишь одна мысль раскаленным железом выжигает грудь: неужели он всё это время притворялся?

Неужели всё было ложью? Поцелуи в качалке. Его слова, когда он лежал на полу яхты. Его глаза сегодня в Логове?

— Что ты натворил? — слышу я крик Арми.

Я же должен был заметить, если он меня использовал, верно?

— Что ты сказал? — рычит Арми прямо мне в лицо.

Я резко отворачиваюсь, одежда липнет к телу насквозь промокшей тряпкой, пока я бреду мимо Айрона, Арасели, кажется, Крисджен...

— Даллас! — орет Арми.

Я поворачиваюсь на ходу.

— Заправьте лодку! — рявкаю я. — Я беру Рипа, Тайсона и Трейса! Мы скрутим этого ублюдка и вывезем в открытое море! Он мне выложит, куда делось всё наше барахло, с привязанным к щиколотке якорем!

Снова крутанувшись на месте, я бросаюсь к машинам, но Арми перехватывает меня на лету. Я успеваю лишь развернуться и поймать его, прежде чем мы оба падаем в раскисшую от дождя грязь.

— Я запру тебя в долбаной камере! — выплевывает он мне в лицо. — Ни шагу из Залива, пока я не разрешу! Ты меня слышишь?

— Убери от меня свои чертовы руки, — сцепив зубы, отворачиваю я лицо.

Он поднимается, оставляя меня валяться в грязи, а я просто лежу, зарывая пальцы в мокрые волосы.

Это не моя вина. Я понятия не имею, откуда он узнал, что хранилось в склепе. Оно лежало там годами.

Еще до того, как Лив уехала в колледж, мы нашли сокровища в одной из могил — Мейкон тогда случайно обнаружил, что Себастьян Луиссен похоронен вовсе не на своем участке. Это был один из наших предков, чья шлюпка затонула по пути на Гаити почти триста лет назад. Мы тогда решили, что жена или сыновья установили надгробье просто для памяти, но это привело нас к шокирующему открытию: несколько могил оказались фальшивыми. Те люди либо сгинули вместе с кораблем Себастьяна, либо вообще не существовали. А те немногие, кто мог знать о спрятанных там богатствах, умерли, так и не успев передать тайну семьям.

Пару лет назад мы перепрятали богатства, найденные на этом кладбище, замаскировав всё под похороны родителей в новом семейном склепе.

Все старшие знали, где это находится.

Мейкон проносится мимо меня, и я даже не в силах поднять глаза, чтобы увидеть, как он принимает этот удар. Я никому ничего не говорил, но знаю — черт побери, как-то это связано со мной.

— Твою мать! — ревет Арми, со злости молотя кулаком по земле рядом со мной, словно готов кого-то прикончить. — Что это значит?

Позади хлопают другие дверцы, а тяжелые капли дождя поднимают брызги в заросшем погосте.

Каллум... Неужели вся эта ночь была сплошной ложью? Чтобы отвлечь меня, занять, пока его банда подчищает всё под чистую?

— Мейкон? — давит из себя Арми.

Я смотрю на старшего брата — его словно сковало ледяной коркой, — и я никогда еще не видел такого выражения на его лице. Страх.

Он моргает.

— Это значит, что правительство выкупит у нас землю против нашей воли и продаст ее ему, — говорит он. — Потому что теперь, когда в его руках двести шестьдесят миллионов долларов, он сделает ее чертовски ценной.

Ком застревает у него в горле и падает мне прямо в желудок. Глаза начинает жечь, я зажмуриваюсь, и новые капли струятся по лицу.

Какого черта вообще произошло?

Я не просто облажался. Я умудрился нанести нам удар, от которого мы уже не оправимся, и мне ведь даже в голову не пришло заподозрить его.

Чтобы подняться, требуются все силы. А я-то думал, какой я умный.

— Неужели он так с нами поступит? — Айрон подходит ближе, пытаясь отыскать хоть капельку надежды на каждом из наших лиц, пока его взгляд не останавливается на мне. — Есть хоть шанс, что он этого не сделает?

С чего бы вдруг? Потому что он так сильно в меня влюблен? У него четверть миллиарда долларов. Таких денег никто не возвращает просто так.

Рядом со мной оживает телефон Трейса,