Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

— отмахивается Арми. — И тут, стоило Каллуму Эймсу пообщаться с ним всего две гребаных недели, как он нас раскусил.

Он прав.

Я сболтнул лишнего. Должно быть, я что-то сделал...

Иначе с чего бы Каллуму со мной возиться? Затаскивать меня в «Комнату Вулфа», если он не пытался выудить информацию?

В горле поднимается истерический смешок, отдающий во рту желчью. А я-то думал, мы просто играем.

Мейкон направляется к парадному входу.

— Я позвоню юристам.

Повернув замок, он выходит наружу и начинает разговор под навесом.

Раньше он был точь-в-точь как Арми. Злой, взрывной, из тех парней, с которыми лучше не сталкиваться лбами, но Крисджен его успокоила, а последние годы процветания и стабильности сделали его... счастливым.

Он позволил себе надеяться.

Крисджен стоит возле барных стульев, но не сводит глаз с мужа.

Дело даже не в том, что нам так уж необходимы эти деньги. У всех есть бизнес, работа, образование.

Но с такой кучей бабла Каллум может натворить чертову уйму бед. Он может купить то, что вообще-то не продается.

Он только что отобрал у нас будущее.

Арми ходит из угла в угол, словно на патрулировании.

— Надеюсь, вы оба круто повеселились сегодня, — бросает он, переводя взгляд с меня на Арасели, которая за стойкой подливает сок в свою текилу.

— Вообще-то да, повеселилась, — отзывается она, задирая подбородок. — Забыла, как его звали, но глаза у него были самые красивые из всех, что я видела за последнее время.

— Сели, ты скачешь от одного белого придурка к другому, — огрызается Арми. — Как ты их вообще различаешь?

Я успеваю заметить летящий стакан еще до того, как осознаю, что это она его швырнула. Текила вместе с льдом плещется на пол, Арми инстинктивно пригибается, а стекло вдребезги разлетается о стену всего в нескольких футах от того места, где я прислонился. Я резко отворачиваюсь от разлетающихся осколков.

Арасели запрыгивает на барную стойку, перекидывает ноги и бросается на него.

— Посмотри в зеркало, прежде чем называть меня шлюхой! — орет она.

Опрокинув столик, она вцепляется обеими руками ему в грудь, впечатывая сотрудника полиции Сент-Кармена в стену. Она пытается ударить его, но он подхватывает ее на руки, придерживая за локоть, пока она яростно брыкается.

— Хватит!

Мы все вздрагиваем от раскатистого рыка Мейкона и оборачиваемся — он как раз шагает внутрь.

Арми сбрасывает Арасели на пол, в зале мгновенно воцаряется тишина, ожидая его слов.

— Позвони Дитеру, — говорит он Трейсу. — Узнай, как быстро он сможет подвезти нам новую партию.

Арми делает шаг ему навстречу.

— Но нам всё равно придется ее перевозить.

Мейкон обрывает его на полуслове.

— Сначала разберемся с первой проблемой, — бросает он, а затем спрашивает: — Куда они отвезут наше барахло?

Арми набирает в грудь воздуха, в его голове лихорадочно крутятся шестеренки.

— Наверное, в камеру хранения при участке. Но за ним пришлют броневик, чтобы переправить в более надежное место. Наверняка завтра.

Мейкон поворачивается к стоящей рядом Крисджен.

— Позвони своему деду.

Она кивает. То, что у нее в родне ходит судья, пока не особо нам помогло, но кто знает.

Лив подходит ко мне.

— Тебе нужно пойти к нему.

Пойти к нему. К Каллуму?

Я мотаю головой, начисто отказываясь верить, что она предлагает мне снова лезть на рожон. И что я должен сделать? Отсосать ему, пока мы не отобьем двести шестьдесят миллионов долларов? Умолять?

Заметив упрямство на моем лице, она отворачивается.

— Мейкон, скажи ему.

Я тяжело плюхаюсь на стул, ожидая приказа.

Но он так и не звучит.

— Поехали домой, — говорит Мейкон всем остальным и первым направляется к выходу. — Люди будут напуганы.

Все послушно идут за ним. Я игнорирую тяжелый взгляд Лив и замедлившегося рядом со мной Айрона.

— Я оставлю тебе машину, — шепчет он, бросая ключи на стол.

Он знает, что мне нужно побыть одному. Да и захочет ли он вообще показываться дома после такого?

Мейкон в любом случае больше не нуждается в моей помощи. Когда все уходят и в пабе воцаряется тишина, я вытаскиваю из-за барной стойки бутылку, прислушиваюсь к шуму дождя и делаю то, что умею лучше всего. Глушу боль.

Глава 28

Даллас

Проходит три дня — от него ни весточки. Не то чтобы я рассчитывал узнать что-то первым. Телефон вырубился еще в пятницу вечером, и все выходные я был слишком пьян, чтобы его зарядить, пока часов семь назад просто не вырубился сам. Кто-то воткнул его в розетку у моей кровати, и в шесть утра будильник разбудил меня на работу.

Что мне делать? Честно говоря, я сам удивляюсь, как еще не рванул в Нью-Мексико или Южную Дакоту — наконец-то свободный, чтобы жить своей жизнью. От меня никогда не было толку, мне всегда было плевать, но я хотя бы пытался.

Я не собираюсь спасать их от этого дерьма. Кажется, уже доказано: у меня получается только всё портить. Лучшее, что я могу сделать, — это просто убраться с их дороги.

Хотя люди оставили меня в покое. За все эти выходные никто не попытался со мной заговорить: в пятницу я рухнул прямо в пабе, а субботу и воскресенье провел либо у барной стойки в Заливе, либо на пляже с бутылкой.

Что бы я делал на месте отца?

Загнал бы себя до смерти, просто чтобы сводить концы с концами.

А на месте мамы?

Сидел бы в своей комнате, пока даже этот вид из окна не свел бы меня с ума.

И если бы я был Мейконом?

Нашел бы способ выстоять.

Но я — не они. И мне даже не стыдно признаться, что мне хочется сбежать. Во мне сроду не было никакой чести, да и какая от нее польза, будь она у меня? Мейкон, Арми, Лив... все они люди куда лучше меня, и я никогда не желал им боли. Просто во мне нет той всепоглощающей любви, что живет в