Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

Единственной моей отдушиной была переписка с Дианой.

«Тут такое творится!» — писала она. — «Лили вызывали к ректору три раза за два дня. Говорят, её точно отчислят за мошенничество».

«Туда ей и дорога», — ответила я.

«Ходят слухи, что её папаша-чиновник будет вынужден официально признать её своей дочерью. И оплатить академии компенсацию за год обучения. Так что, может, она и доучится, но уже не как «бедная талантливая сиротка»».

Я усмехнулась, справедливость иногда принимала странные формы.

«Скучаю без тебя!» — следующее сообщение пришло через час. — «Тут без тебя вообще тоска. Милана с Софи только и говорят, что о платьях для субботы. Ты же придёшь в Эве? Скажи, что придёшь!»

«Приду», — написала я, до субботы оставалось всего два дня. Кнопочный телефон лежал под подушкой, но я ни разу не позвонила. Несколько раз доставала его, крутила в руках, даже открывала список контактов (там был только один номер), и каждый раз убирала обратно.

Что я ему скажу? «Привет, ты там серьёзно предлагал мне выйти замуж или нет?» Или: «Клуб, действительно назван в мою честь? Но ведь когда ты выбирал название, ты меня ненавидел?» А может: «Почему ты сам не звонишь?»

Он ведь обещал, что я могу звонить в любое время, но не сказал, что позвонит сам. И это молчание сводило меня с ума больше, чем все остальные вопросы вместе взятые.

Два дня назад он говорил о любви, о помолвке, о подарках, а теперь — тишина. Может, он решил, что раз я не ушла с ним тогда, то и не стоит настаивать? Или был очень занят решением вопросов с моим отцом.

За ним, кстати, я как и планировала, пыталась следить. Проходила мимо его кабинета, прислушивалась к обрывкам телефонных разговоров, расспрашивала Альфреда о посетителях, даже просматривала бумажную почту, которую приносили в дом. Ничего подозрительного. Либо отец стал осторожнее, либо действительно просто… думал.

На третьи сутки в дверь моей комнаты постучали.

— Мисс Эвелин, — голос Альфреда был подчёркнуто нейтральным. — Господин Вейл ждёт вас в кабинете.

Когда я выходила из комнаты Заместитель попытался увязаться следом, но я закрыла дверь прямо перед его носом. Возмущённое «мяу» осталось по ту сторону.

Едва я оказалась в кабинете отца, тот кивнул на кресло напротив:

— Садись. — Затем он взял планшет, открыл какую-то страницу в браузере и протянул мне. На экране светился логотип нашего семейного фонда, а под ним — официальное заявление.

Я пробежалась глазами по тексту, выхватывая основные тезисы. Там говорилось о том, что да, я действительно была удочерена в младенчестве. Несмотря на это, я якобы остаюсь любимой и единственной дочерью семьи Вейл, и данное обстоятельство никоим образом не влияет на наши семейные отношения.

Заявление заканчивалось вполне ожидаемо: «Мы просим общественность проявить уважение к частной жизни нашей семьи. Любые клеветнические заявления будут преследоваться в судебном порядке».

Я перечитала эти слова дважды, пытаясь понять, что чувствую.

— Это опубликовали час назад, — сухо произнёс отец.

Он забрал планшет и положил передо мной связку ключей, а следом папку с документами. Я открыла её, ожидая увидеть очередной юридический талмуд, но первой страницей оказалось свидетельство о праве собственности на квартиру в центре столицы оформленную на моё имя, площадью сто двадцать квадратных метров.

Что ж, отец явно не собирался выставлять меня на улицу с чемоданом в руках. То ли боялся, что это испортит картинку «любящей семьи», то ли просто хотел откупиться побыстрее.

На следующей странице обнаружилась выписка из банка со счётом на моё имя. Сумма впечатляла, хватит на несколько лет безбедной жизни, даже если я ни дня не буду работать. Подозрительно щедро для человека, который ещё два дня назад был готов объявить меня мошенницей.

— И последнее. — Отец положил передо мной ещё один документ, и вот тут всё встало на свои места.

Соглашение о неразглашении, разрыв семейных отношений, отказ от претензий на наследство. Квартира и деньги оказались не подарком, а платой за моё молчание и исчезновение из их жизни, что ж, по крайней мере, честно.

— Изучи внимательно, — отец откинулся на спинку кресла. — Завтра придёт нотариус. Подпишешь и можешь съезжать.

Я ещё раз пробежалась глазами по документу. Отказ от наследства выглядел страшно только на бумаге. В реальности же… о каком наследстве вообще могла идти речь? Завещание составляет тот, кто владеет имуществом, а не тот, кто на него претендует. Отец в любой момент мог переписать всё на братьев и оставить мне в лучшем случае фамильный сервиз. Так что этот пункт был скорее для его собственного спокойствия, чтобы я в случае чего не вздумала судиться.

— И это всё? — Я подняла на него глаза. — Никаких напутственных слов? Пожеланий удачи в самостоятельной жизни?

— А чего ты ожидала? — он приподнял бровь. — Слёз и объятий?

— Вот уж нет, спасибо. — я позволила себе усмешку. — Просто уточняю условия сделки.

Отец смотрел на меня несколько секунд, потом вздохнул.

— Документы можешь забрать с собой, — он кивнул на папку. — Изучи на досуге. Если будут вопросы, то обратись к нашему юристу, его контакты там же.

— Что ж, приятно было иметь с тобой дело, отец. — Я собрала бумаги, сунула ключи в карман.

Он не ответил, только махнул рукой в сторону двери, мол аудиенция окончена.

Поднимаясь по лестнице в свою комнату, точнее, уже в бывшую свою комнату, я ждала, что вот-вот увижу мать. Что она выйдет из своей спальни, скажет хоть что-нибудь, пусть даже упрёк, очередное «как ты могла», но коридор оставался пустым. Этого следовало ожидать, но от этого было не менее грустно.

Все же, я считала Вейлов своей семьей всю свою сознательную жизнь. А кто тогда моя настоящая семья? Где-то есть женщина, которая меня родила. Может быть, мужчина, который был моим отцом. Живы ли они? Знают ли, что я существую? Отдали ли меня добровольно или у них не было выбора?

Странно, но за все эти дни я ни разу об этом не задумалась. Слишком много было других проблем: скандалы, шантаж, переговоры, Крис… А теперь, когда пыль улеглась, вопросы начали всплывать один за другим.

Может, стоит попросить отца… нет, уже не отца, господина Вейла. Может, стоит попросить его рассказать, откуда я появилась в их семье? Хотя вряд ли он скажет. Интересно, это подпадает под соглашение о неразглашении? Нужно бы изучить что там говориться на этот счет.

Заместитель встретил меня возмущённым