Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

— Не дуйся, — я почесала его за ухом, и он мгновенно сменил гнев на милость, заурчав как маленький трактор. — Завтра мы отсюда уедем. Тебе понравится новая квартира. Там точно будет больше места для твоих безобразий.

Кот посмотрел на меня так, словно хотел сказать что-то важное, но потом просто зевнул и снова улёгся на подоконник.

— Ты ведь знаешь, да? — я села рядом с ним на подоконник. — Кто мои настоящие родители. В книге наверняка это было написано. Но ты мне не скажешь, верно?

Заместитель приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с выражением абсолютного безразличия и снова закрыл.

— Так я и думала.

Хотя… кот, ведь не единственный, кто знает содержание «Золотого льда академии Аурус». Есть ещё кое-кто, кто читал эту книгу, знает сюжет, персонажей, их предыстории. И если в книге было хоть что-то о моём происхождении это можно выудить через Лили Адамс.

Я усмехнулась: вряд ли она горит желанием мне помогать, но у меня теперь есть квартира, счёт в банке и кое-какие связи с владельцем самого закрытого клуба в городе.

Уверена, я найду что ей предложить взамен.

Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Поиски биологических родителей могут и подождать. В конце концов, если они не искали меня двадцать лет, с чего бы мне искать их?

А сейчас надо разобраться с тем, что есть: подписать документы, переехать, вернуться в академию. Я достала из-под подушки кнопочный телефон и повертела его в руках. И в этот момент он завибрировал, едва не выскользнув из пальцев.

Сообщение пришло от единственного номера в списке контактов:

«Мои юристы просмотрели бумаги от твоего отца. Можешь подписывать, всё в порядке. Завтра вместе с нотариусом придёт мой человек, проследит, чтобы не было сюрпризов. После подписания за тобой приедет машина, отвезёт куда скажешь. К.»

Я перечитала всё дважды, а потом ещё и ещё, и с каждым прочтением злость внутри закипала всё сильнее.

Серьёзно?! Вот это — его первые слова за три дня?

Ещё недавно он стоял в гостиной моих родителей и говорил о любви, о помолвке, о клубе, названном в мою честь, а ещё раньше лез ко мне в окно и откровенно соблазнял. И вот теперь, после всего этого, его первое сообщение — про юристов?!

Я швырнула телефон на кровать и зарычала от бессилия. Заместитель приоткрыл один глаз, оценил обстановку и благоразумно спрыгнул на пол.

Отвечать я не стала, пусть сам гадает, получила я сообщение или нет.

* * *

Остаток дня я провела за изучением документов, что бы там ни писал Крис про своих юристов, а проверить всё самой было не лишним. Обучение в Аурусе не прошло даром, я вполне могла отличить стандартный договор от ловушки с подводными камнями.

Соглашение о неразглашении оказалось на удивление простым: я не распространяюсь о внутренних делах семьи Вейл, они не распространяются обо мне. Никаких скрытых пунктов, никаких штрафных санкций за случайно оброненное слово. Отказ от наследства был тоже в стандартных формулировках, а документы на квартиру и счёт чистые, без обременений. Либо отец действительно хотел разойтись мирно, либо его юристы были слишком заняты другими проблемами, чтобы придумывать хитрые схемы.

К вечеру с бумагами было покончено, и мои мысли снова вернулись к Крису, к его сухому сообщению, и к тому, что он так и не написал ничего больше.

Ночь выдалась отвратительной, я ворочалась с боку на бок, то засыпая, то просыпаясь, и каждый раз в голове крутились одни и те же вопросы. Было ли хоть что-то из сказанного им при родителях и Дарвилях правдой? Или всё это просто игра? К утру я окончательно разозлилась. Я, как дура, три дня ждала от него хоть слова, доставала телефон, проверяла, не пропустила ли сообщение, а он?

Нет, ну в самом деле, как можно было так написать? «Юристы просмотрели», «можешь подписывать», «отвезёт куда скажешь». Как будто сухой отчёт о проделанной работе! Словно я его клиент, а не его девушка!

Последняя мысль заставила внезапно осечься.

«Он — мой парень, а я — его девушка…» — мысленно повторила я про себя.

С Люцианом официально покончено, помолвка расторгнута, я больше не член семьи Вейл с их правилами и выгодными браками. Я могу встречаться с кем хочу. И этот «кто хочу» — Крис Корвин, который, судя по всему, совершенно не умеет писать романтичные сообщения.

А раз так, то, как его девушка, я вполне имею право закатить ему скандал по этому поводу!

И почему, собственно, я должна переживать и злиться молча? Раньше приходилось держать всё в себе: нельзя было показать слабость перед семьёй, нельзя было выдать эмоции перед Люцианом. Теперь я никому ничего не должна.

Хочу злиться — буду злиться. Хочу кричать — буду кричать! И если Крис Корвин думает, что может отделаться сухим сообщением, то он сильно ошибается.

Я схватила телефон, готовая набрать номер, но в этот момент в дверь постучали.

— Мисс Эвелин, — голос Альфреда был всё таким же подчёркнуто нейтральным. — Нотариус прибыл. И с ним ещё один господин, говорит, что от владельца Эве.

Я посмотрела на часы: девять утра. Они приехали на час раньше. Что ж разговор с Крисом придётся отложить, но ничего, никуда он от меня не денется.

— Сейчас спущусь, — я отложила телефон и начала одеваться.

Подписание заняло около часа. Нотариус зачитывал пункты монотонным голосом, я кивала в нужных местах и ставила подписи там, где указывал юрист Криса, молодой мужчина в безупречном костюме, который представился просто «Алекс». Отец не присутствовал, только Альфред маячил у двери, словно призрак прошлой жизни.

Когда последняя бумага была подписана, Алекс протянул мне визитку.

— Машина ждёт у ворот, мисс Вейл. Я помогу вынести вещи.

Вещей оказалось четыре больших чемодана, всё ценное, что было моим в этом доме: одежда, украшения, книги, награды с музыкальных конкурсов, и то, что я не успела вывести и продать в прошлый раз. Всё, что покупалось для меня или дарилось мне за двадцать лет, я не собиралась оставлять ничего.

Пока мы с Алексом спускались по лестнице, дверь родительской спальни оставалась закрытой, братья тоже не вышли попрощаться. То ли делали вид, что не замечают моего отъезда, то ли им действительно было всё равно.

Заместитель сидел в переноске (ее с утра предусмотрительно принес Альфред) и возмущённо мяукал, выражая своё отношение к происходящему.

У ворот стоял чёрный седан представительского класса с тонированными стёклами. Я машинально отметила, что