Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

— Тогда вон отсюда! — отец рявкнул на Криса. — Охрана!

— Я бы не торопился, господин Вейл, — Крис не двинулся с места. — У меня есть кое-что, что может вас заинтересовать.

Только сейчас я заметила папку в его руках. Откуда она? Он пришёл сюда с документами? Что вообще происходит?

— Это он! — Люциан вскочил со своего места и ткнул пальцем в Криса. — Вот с этим она и путалась! Это он, тот самый слуга! Вы знаете, что ваша дочь еще на первом курсе выплатила за него кругленькую сумму долга? В обмен на… — он криво усмехнулся. — «Личное обслуживание» так сказать. Как выяснилось обслуживал он её очень… лично.

Мать на это ахнула, братья переглянулись, отец побагровел.

— Эвелин, это правда? — процедил он сквозь зубы. — Ты тратила деньги семьи на какого-то… — он брезгливо окинул Криса взглядом, — …мальчика по вызову?

— Во-первых, он не мальчик по вызову, — я выпрямилась, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Во-вторых, это были не деньги семьи, а мои собственные. Призовые с музыкальных конкурсов.

— Музыкальных конкурсов? — отец приподнял бровь. — А на чей счёт ты на эти конкурсы ездила? Кто оплачивал перелёты, отели, взносы за участие? Кто покупал инструменты? Кто платил за частных преподавателей с шести лет?

Я открыла рот, но он не дал мне вставить и слово.

— Каждый твой «приз», — он произнёс это слово с издёвкой, — стоил мне в десять раз больше, чем ты выигрывала. Так что нет, Эвелин. Это не твои деньги, это мои инвестиции, которые ты спустила на… — он снова бросил брезгливый взгляд на Криса, — …сомнительные развлечения.

Я медленно опустилась обратно на стул. Ноги дрожали, но показывать этого было нельзя. Он всегда обесценивал всё, чего я добивалась.

— Валентайн, — мягко, но твёрдо произнёс Дэниэл Дарвиль. — При всём уважении к вашему праву воспитывать дочь, как вы считаете нужным, я предпочёл бы не быть свидетелем… семейной сцены, Тем более что о союзе наших домов, судя по всему, речи больше не идёт. Однако деловые интересы все-таки остаются. — Он перевёл взгляд на Криса. — Молодой человек, вы ведь работаете на хозяина «Эве», верно? Полагаю, он счёл нужным передать через вас нечто… существенное?

Крис чуть склонил голову, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Он подошёл к столу и положил папку перед моим отцом. Я смотрела на него и не узнавала. Куда делся тот Крис, который дразнил меня в теплице? Который целовал меня ночью? Этот человек был холодным, собранным, опасным.

— Откройте. Страница три. — Отец не шевельнулся. Тогда Крис сам раскрыл папку и вытащил один лист. — Узнаёте?

Я видела, как лицо отца меняется. Раздражение сменилось недоумением, потом пониманием, а затем… страхом. Я никогда раньше не видела отца таким. Что там, в этих документах, какой-то компромат? Если да, то откуда?

— Где ты это взял? — прошептал отец, озвучивая и мои мысли.

— Неважно. Важно, что у меня есть ещё.

— Позвольте взглянуть, — Дэниэл подался вперёд.

— Эта информация касается исключительно семьи Вейлов, — Крис закрыл папку. — Впрочем, если господин Вейл откажется от сотрудничества, круг посвящённых может расшириться.

— Это шантаж, — процедил Себастьян.

— Это переговоры, — поправил Крис.

Отец бросил быстрый взгляд на Дэниэла Дарвиля, потом снова на Криса. Я видела, как он просчитывает в уме варианты, взвешивает риски.

— Кто он? — наконец спросил отец. — Этот владелец «Эве», зачем ему рыть под мою семью? Что ему нужно?

Я заметила, как Крис чуть напрягся, словно решал что-то про себя.

— На самом деле всё просто, — произнёс он. — Как я недавно узнал, он давно влюблён в вашу дочь.

Влюблён? Крис сейчас говорит о себе в третьем лице? Это действительно признание в любви, или просто какой-то очередной хитроумный ход?

— Какой-то неизвестный шантажист влюбился в нашу сестру? — фыркнул Себастьян,

— Звучит как сюжет дешевого романа. — Доминик закатил глаза.

«Вы даже не представляете, насколько вы правы», — я едва сдержала смешок при этой мысли. Впрочем, что там осталось от нашей книги? Похоже, что «Золотой лед академии Аурус» окончательно канул в небытие, раз замысел автора мяукает и портит туфли.

Дэниэл Дарвиль, напротив, откинулся в кресле с выражением искреннего интереса на лице.

— Любопытно, — протянул он. — Владелец «Эве» фигура весьма влиятельная в определённых кругах. И он, значит, положил глаз на мисс Вейл? — Он окинул меня оценивающим взглядом, — Валентайн, похоже, твоя дочь пользуется бо́льшим спросом, чем ты думал.

Люциан молчал, но я видела, как он багровеет с каждой секундой.

— Он готов не давать ход всему, что нарыл, — продолжал тем временем Крис. — При условии, что вы публично признаёте: Эвелин была усыновлена. Это снимет вопросы прессы. Вы даёте ей спокойно доучиться в Аурусе. Взамен она отказывается от доли в наследстве, а вы выплачиваете ей компенсацию и подписываете соглашение о неразглашении. Никаких обвинений в мошенничестве, никаких судов. Просто… приёмная дочь, которая выросла и пошла своей дорогой.

Я слушала и не верила своим ушам. Он… он выторговывал для меня свободу? Всё то, чего я хотела: закончить учёбу, уйти от семьи без скандала, сохранить репутацию, он требовал, как условие сделки.

Я привыкла рассчитывать только на себя, а тут кто-то решает мои проблемы, даже не спросив. Приятно и… странно одновременно. Мог бы хоть предупредить.

— Я не веду переговоры с посыльными, — Отец откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Пусть твой хозяин придёт сам, если хочет разговаривать.

— Боюсь, это невозможно, — Крис и бровью не повёл. — Но он предвидел такой ваш ответ, поэтому я уполномочен сообщить: если через сорок восемь часов соглашение не будет подписано, документы начнут публиковаться по одному в неделю. А оригиналы будут отосланы в прокуратуру. Через месяц от фонда Вейлов не останется ничего, а вы, господин Вейл, будете давать показания следователю.

— Ты понимаешь, мальчик, что я могу сделать так, чтобы ты вообще отсюда не вышел? — в глазах отца была холодная ярость.

Пальцы сами вцепились в край стола, хотелось вскочить, встать между ними, закричать: «Не смей!», но я понимала, что сделаю этим только хуже. Оставалось надеется, что Крис знает, что делает.

— Валентайн! — мать побледнела.

— Вы сами сказали: я всего лишь посыльный. Мелкая сошка. — Крис развёл руками. — Какой вам смысл от меня избавляться? Документы, что у меня при себе — это копии. Если я не выйду на связь сегодня вечером, то их опубликуют. Так что можете, конечно, избавиться от меня, как от гонца, принесшего дурную весть, но тогда у вас не будет даже сорока восьми