Остров порока и теней - Кери Лейк

Прямо по яйцам.

Его вопль разносится по лесу.

Используя краткий миг его замешательства, я переворачиваюсь на живот и тянусь к упавшему ножу.

Рычa, он дёргает меня назад.

— Чёртова сука!

Сильная пощёчина обжигает лицо, посылая боль в носовые пазухи.

Потеряв равновесие, он заваливается вперёд, а я разворачиваюсь, хватаясь за рукоять ножа Расса.

Бросив борьбу, он сразу хватается за мои штаны, переворачивая меня на спину, чтобы расстегнуть пуговицу.

Тело дёргается от сильного рывка.

Я снова тянусь к ножу.

Тянусь.

Тянусь.

Штаны стянуты до бёдер, и я сглатываю желание разрыдаться, понимая, что он собирается сделать.

Пальцы наконец касаются рукояти.

Я хватаю оружие и резко бью.

Лезвие полосует его шею, и он отшатывается назад, зажимая рану рукой.

— А, блядь!

Я вырываюсь из-под него, и когда он снова бросается ко мне, полосую ном по его вытянутой руке.

— Сука!

Вскочив на ноги, я натягиваю штаны и мчусь прочь — обратно через мост.

ГЛАВА 43

Тьерри

Прижав телефон к уху, я веду грузовик Люка по боковой улице. После третьего гудка Бри отвечает неуверенным:

— Алло?

— Эй, это Бержерон. Мне нужно…

— Селеста с тобой?

Вспышка тревоги пронзает меня.

— Она не с тобой?

— Я высадила её на фестивале. Она должна была ждать Люка. Она не с Люком?

Паника в её голосе подсказывает, что она, вероятно, уже какое-то время места себе не находит.

— Где именно ты её высадила?

— Главная…эм… Это была Главная улица и…

Её неспособность вспомнить держит меня в одном вдохе от срыва.

— Пятая! Пятая улица! Там на углу стоит парень и раздаёт маски.

Шины грузовика визжат, когда я разворачиваюсь посреди боковой улицы и мчусь обратно к главной.

— Как давно?

— Минут пятнадцать назад? Может, двадцать? О, Боже, мне не стоило её оставлять! Пожалуйста, найди её!

Я даже не утруждаюсь попрощаться, прежде чем сбрасываю звонок и сосредотачиваюсь на дороге.

Толпа, настолько густая на тротуарах, уже выплеснулась на главную улицу, полностью парализовав движение.

Заметив пустое место у бордюра, я паркую грузовик Люка и выскакиваю прямо в людской поток.

Куда ни глянь — гуляки, кто в масках, кто без. Каждый из них — раздражающее препятствие.

Я прочёсываю тротуары и заглядываю в тёмные переулки между зданиями, ища её.

Именно когда я сворачиваю за угол и пересекаю мост к государственному парку, я замечаю Арика, ковыляющего к своей машине, припаркованной на соседнем пустыре.

Его глаза расширяются при виде меня, и когда он резко разворачивается и бросается в лес, я устремляюсь за ним.

Как только он пересекает линию деревьев, я вижу, как он тянется к табельному оружию, и выжимаю из ног всю скорость, сбивая его на землю прежде, чем он успевает вытащить пистолет.

Когда мне удаётся его скрутить, он переворачивается на спину, и тогда я замечаю порез на его горле.

Глубина раны говорит о том, что её нанесли ном.

Она, должно быть, вырвалась.

И всё же, сам вид этого разжигает мою ярость.

Я отталкиваюсь от него, направляю пистолет ему в череп и, не удостоив даже чем-то вроде прощай, ублюдок, вышибаю ему мозги.

Пока что я оставляю его истекать кровью в лесу и бросаюсь за Селестой.

Логичнее всего ей было бы направиться к палаткам вдалеке, где можно затеряться в толпе.

Кровь Арика пачкает мою рубашку и кожу, пока я иду вдоль канала, напряжённо высматривая Селесту.

Убийство федерального агента, возможно, было столь же опасным, как устранение кого-то из картеля, но мне плевать.

Он лишился права на жизнь в тот момент, когда прикоснулся к ней.

Через пару минут по тропе я нахожу свою цель, бегущую по набережной, прижимая руки к груди.

Не желая окликать её и привлекать внимание, я жду, пока она свернёт в переулок между бургерной и серф-магазином.

Там я её и перехватываю.

Схватив за руку, я вжимаю её в стену.

Крик вырывается из её рта, но я быстро зажимаю его ладонью, давая ей секунду понять, что это я.

— Тьерри?

Облегчение в её глазах тут же каменеет, когда взгляд опускается к моему воротнику.

— Что это?

Почти забавно, что она первым делом замечает, как я предполагаю, размазанную помаду, несмотря на всю кровь, забрызгавшую мою рубашку.

Игнорируя вопрос, я быстро осматриваю её, не находя ран.

Но кровь — да.

Её кровь? Его кровь?

Сложно понять.

— Он сделал тебе больно?

— Это помада на твоём воротнике? От другой женщины?

— Пожалуйста, просто ответь на вопрос. Мне нужно знать, ранена ли ты.

— Она и есть та работа, ради которой тебе пришлось уехать? Причина, по которой ты сбросил меня на Люка? Чем ты вообще занимался весь день?

Одной грубой встряской я сильнее вжимаю её в кирпичную стену позади.

— Ответь мне!

Я схожу с ума от вида всей этой крови.

— Сначала ты ответь!

Её губы раскрываются для крика, который я вновь заглушаю.

— Послушай меня. — слова практически шипят сквозь мои стиснутые зубы. — Я всё тебе объясню, но мне нужно, чтобы ты сказала, ранили тебя или нет.

Приглушённое «пошёл ты к чёрту» ударяется о мою ладонь, пока слёзы текут из уголков её глаз.

Как бы я ни ненавидел её злость на меня, я испытываю облегчение, слыша её, потому что не думаю, что у неё осталось бы место в голове для такой ярости, если бы Арик её изнасиловал.

Ещё меньше верится, что её бы волновала размазанная помада на моём воротнике.

— Меня отправили забрать дочь capo картеля. Эта девчонка не в себе. Поверь мне, тебе не о чем беспокоиться.

Ещё один приглушённый звук, и я убираю руку, чтобы услышать, как она выплёвывает:

— Она, блядь, поцеловала тебя? Ты позволил другой женщине поцеловать тебя?

— Нет. Я не позволял другой женщине целовать меня.

Челюсть напрягается от злости, и я дышу через нос, чтобы сохранить спокойствие.

— Она чуть шею себе не сломала за такую попытку.

— Ты лжёшь! Ты и с ней тоже трахался?

Раздражение берёт верх, и я хватаю её за горло, каждая мышца дрожит, пока я смотрю, как её глаза расширяются от страха.

Страха, который породил я сам.

— Мне нужно знать, сделал ли он тебе больно, Селеста. Скажи мне.

Она качает головой.