Остров порока и теней - Кери Лейк

— Ты был прав. Насчёт него. Он сказал, что метка на моей ноге — это клеймо. Что я избрана для жертвоприношения. Антитеус, так он это назвал. Мне кажется, я уже где-то слышала это слово.

— Насколько я понимаю, это культ. И ещё одна причина, почему тебе нужно оставаться на месте и избегать любых контактов.

Он прав.

Вот что имел в виду Расс, когда предупреждал меня не совать нос сюда.

Он, должно быть, знал, что в конце концов они меня найдут.

— Пообещай, что поговоришь с Бри.

— Обещаю.

Прижимаясь ближе, я закидываю ногу на него и выдыхаю ровнее, чувствуя себя здесь в безопасности, хотя знаю — это чувство долго не продлится.

История уже доказала мне, что так никогда не бывает.

— Нам нужно уехать. Уплыть. Далеко отсюда. Мы заберём Фрэнни и уедем.

— Хулио вернулся в город. Мой план — передать ему Веронику и попытаться заключить сделку. У меня есть чувство, что ему нужно то, что находится на том чипе. Думаю, это его единственный интерес к тебе. Если я передам его, он может согласиться оставить тебя в покое.

Неприятное чувство бурлит в животе, точно так же, как тогда, когда он сказал, что уезжает ради этого человека.

— Я ему не доверяю. Зачем вообще доставлять её? Почему бы не заставить его забрать её самому, а нам просто не убраться отсюда к чёрту?

— Потому что она с Люком. Мне не нужно выводить моего кузена на радар Хулио. Сейчас у него нет причин мне не доверять. Я безопасно передам её и заключу сделку. А потом мы уедем.

— Правда? Ты, я и Фрэнни?

— Да. Я отцеплю лодку, и мы направимся на юг. Мне просто нужно сначала снять Веронику с рук Люка.

Мне всё ещё не нравится идея его встречи с этим Хулио, но Тьерри не из тех, кому можно указывать, что делать.

Этот мужчина делает то, что хочет.

— Ладно. После этого мы уезжаем отсюда.

Ещё пара часов сна — и Тьерри уже вытаскивает меня из постели, чтобы принять душ вместе с ним.

Без секса.

Только тёплые влажные объятия и ласковые прикосновения.

В чуть тёплой воде он массирует мне голову, пока моет волосы, и оставляет поцелуи на моей коже там, где смывает с меня всё дочиста.

Закутавшись в его халат, я сижу на краю кровати и наблюдаю, как он одевается, затем поднимаюсь на колени, чтобы помочь ему с галстуком.

— Мне это приснилось прошлой ночью, или ты действительно уходил из постели? Кажется, я проснулась в какой-то момент, а тебя не было.

— Я больше не мог уснуть, так что решил закончить кое-какую работу.

— Какую именно работу?

— Грязную.

Он опрокидывает меня обратно на матрас глубоким страстным поцелуем — таким, от которого мне хочется сорвать с него одежду, но обрывает его прежде, чем всё заходит слишком далеко.

Глядя на меня сверху вниз, он проводит пальцем линию по моему виску.

— Какую чёрную магию ты плетёшь, женщина?

С улыбкой я приподнимаюсь, чтобы снова его поцеловать.

— Неразрушимую. А теперь поторопись. Пока я не наложила заклятие раба и не оставила тебя пленником этой кровати навечно.

— Это не похоже на тюрьму.

Посмеиваясь, я целую его ещё раз, потянув за его идеально аккуратный галстук.

Освободив мои руки, он вжимает мои запястья в матрас и улыбается мне в губы.

— Я скоро вернусь. Веди себя хорошо.

— Это по-валирски значит будь голой и готовой позже, да?

— Именно, — отвечает он, отпуская меня.

— Есть, сэр.

Сев на кровати, я наблюдаю за его уверенной походкой к двери, пока он, разведя локти, поправляет манжеты.

Этот мужчина — живая порнография.

Такое зрелище, от которого у женщины буквально плавятся трусики.

Когда дверь за ним закрывается, я падаю обратно на кровать, и в тишине мысли снова возвращаются к моему кошмару.

К Марсель.

К нападению прошлой ночью.

Резко сев, я качаю головой.

— Нет. Сегодня я этим заниматься не собираюсь.

Я быстро одеваюсь и беру чашку кофе, прежде чем выйти к причалу.

Устроившись на своём обычном месте, я смотрю на великолепную, залитую солнцем воду bayou.

Признаться, это место начинает мне нравиться.

Даже комары уже не кажутся такими раздражающими, как раньше.

Услышав жужжание, я хлопаю себя по руке, расплёскивая кофе через край кружки, едва не пролив его на ногу.

Пока я смотрю, как он стекает в щели между досками настила, что-то привлекает моё внимание.

Движение внизу.

Хмурясь, я ставлю кофе в сторону и вглядываюсь в нечто мелькнувшее под причалом.

Глухие удары подтверждают мои подозрения, и я подползаю к краю, где замечаю верёвку, натянутую по поверхности воды куда-то в середину болота.

Оглянувшись в поисках Моисея, я хватаюсь за неё и начинаю тянуть.

Когда привязанное приближается к краю, я поднимаюсь на колени и вытаскиваю это из воды.

Рука.

Оторванная у плеча, с рваными остатками плоти и кости.

На предплечье татуировка — круг и перевёрнутая «А».

Та самая татуировка, что я видела у Арика прошлой ночью.

Рвота подступает к горлу.

Я выпускаю руку одновременно с тем, как падаю на колени и извергаю желудочную кислоту в воду.

Снова и снова меня выворачивает, в основном желчью, капающей в болотную воду внизу.

Отрубленная рука исчезает в глубине, оставляя только привязанную верёвку, торчащую из поверхности.

Судя по виду, её отгрыз аллигатор. Пока он был ещё жив?

Тьерри убил его.

Жестоко.

И, если судить по разодранной плоти, крайне мучительно.

Из-за меня.

Наверное, я должна испытывать хотя бы тень сожаления.

Но не испытываю.

Единственное, о чём я сейчас жалею — что не смогла сама заставить его признаться, где Марсель.

Но, возможно, это сделал Тьерри.

Может, именно поэтому он сказал мне не волноваться, что сам обо всём позаботится.

Вполне возможно, он пытал этого ублюдка ради информации так же, как пытал мужчину, причинившего вред его матери.

И вот в этот момент тени обвиваются вокруг меня, словно лианы из глубины, и мне приходится решать — бороться за поверхность или научиться дышать под водой.

И всё же, каким-то образом, выбор приспособиться больше не кажется таким пугающим, как раньше.

Возможно, тьма Тьерри передалась и мне.

А может, она была во мне всегда.

Так