Сердце стаи - Мариана Запата

Я пошутила.

Так ведь?

Чтобы мои чувства не раскрыли того, что не следовало, я сосредоточилась на том, как грудь Данкана поднималась и опускалась под моими пальцами, и убеждала себя, что мне нечего стыдиться.

Я не собиралась снова поднимать эту тему его женитьбы на мне. Даже в шутку. Больше никогда. Точка. Я пообещала себе это прямо в тот момент.

Это был последний раз, когда я говорила с Генри о создании пары.

Мое лицо горело, и я изо всех сил старалась не обращать на это внимания.

Но Генри, похоже, нравилось устраивать сюрпризы, когда их меньше всего ждали, так что после продолжительного, слегка неловкого молчания он откашлялся, а потом обратился ко мне по имени.

– Нина.

Он назвал меня Ниной. Значит, дело серьезное.

К счастью, я мастерски удерживала клиентов, даже когда была раздосадована каким-нибудь ворчуном. Поэтому от моего ответа не создавалось впечатления, будто я готова похоронить себя под листвой, будь у меня такой шанс.

– Генри? – мой голос прозвучал так беспечно, что, если бы я могла, дала бы себе награду за актерское мастерство.

– Когда вы были моложе, я пообещал Мэтти, что буду всегда присматривать за тобой, – вот чем решил поделиться его спокойный, лишенный эмоций голос.

– Почему? – Я подавила желание перевернуться на бок и посмотреть на него. Я знала, что он пытался сделать так, чтобы я почувствовала себя лучше после того, как он откажет мне.

– Помнишь то лето, когда он жил со своими дядями в Айдахо?

– Нет.

Я помнила его дядей из Айдахо – они были такими приятными и веселыми, – но то, что он ездил к ним в гости? Нет.

– Тебе было лет семь. Он уехал к ним, чтобы… Не важно. Он так переживал, что оставляет тебя одну на две недели. Он попросил меня позаботиться о тебе.

В моем горле родился звук, который я ни за что в жизни не смогла бы описать, но он состоял исключительно из любви и чувств, и мне вдруг больше всего на свете захотелось обнять своего друга. Это так похоже на Мэтти. Даже тогда он был уже самым лучшим-прелучшим другом.

– Он не отставал, пока я не согласился, – продолжил Генри, голос которого был невероятно беспечным. – В конце концов так я и поступил.

Я попыталась искоса посмотреть на него, не двигая головой.

– Ты поэтому был такой типа добрый со мной?

Он сел и, обернувшись, посмотрел на меня.

– Типа добрый?

Мой собственный смех застал меня саму врасплох. Но на самом деле я не была злопамятной. Да и что бы я сделала? Разозлилась из-за того, что он не хотел жениться на мне? По крайней мере, он не рассмеялся, когда я упомянула об этом. Уже это можно принять за победу.

Я тоже села и встретилась с ним взглядом.

– Эй, эй, эй. Я про то, что ты не нянчился со мной и не обращался как с принцессой, Генри. Ты никогда не был груб со мной. Если я падала, а рядом не было никого другого, ты говорил мне промыть царапину и подавал бумажное полотенце. Ты не наклеивал пластырь и не целовал мои ранки. Ты всегда был вежливым. Терпеливым. Типа добрым.

Последовала еще одна долгая пауза, наполненная неловким молчанием. Мы смотрели друг на друга, и я отдала бы день своей жизни ради того, чтобы узнать, что творилось у него в голове в тот момент. Он же всего лишь реально странным сдавленным голосом ответил:

– Понятно.

По мне, так судя по его тону, он не понял ничего.

– Все в порядке. Ты всегда был надежным человеком. Я знала, что, если мне что-то действительно понадобится, я могла спросить у тебя. – Он был почти в самом низу моего списка после соседа через улицу, но чего бы я добилась, признай я это вслух? – Это была довольно большая просьба, так что спасибо, что согласился присматривать за мной.

Он не положил свою жизнь и меч на защиту моей чести, но так лучше, чем ничего. Больше, чем сделало бы большинство. Особенно для мальчика подросткового возраста.

Я могла поклясться, что он пробормотал что-то себе под нос, и это заставило меня улыбнуться звездам, когда я снова легла на спину.

– Чего ты там ворчишь? – не удержалась я от вопроса, еще минуту назад стараясь специально не фокусироваться на нашем неловком разговоре о браке.

– Типа добрый. Я сказал «типа добрый» себе под нос.

Кое-кто кипятился.

– Ты злишься?

– Нет. Теперь, когда ты пояснила, я понимаю твою точку зрения.

Я снова подняла голову и обнаружила, что он лежал на спине, сцепив пальцы и положив их на свой плоский живот.

Но вот выражение его лица…

Я снова почувствовала себя виноватой.

– Я же не говорю гадости или не ценю то, что ты делал. Я знаю, что ты был ко мне добрее, чем к Мэтти…

Генри Блэкрок буквально фыркнул.

– Не лучше.

Я скорчила гримасу.

– То есть я делаю только хуже, да? – Я могла поклясться, что уголок его губ приподнялся. – Я всего лишь пытаюсь сказать, что… Мда, ух ты, как бы я ни пыталась выразиться, все равно звучит как оскорбление. Как такое возможно?

Он снова фыркнул, словно в знак согласия.

Я сама загнала себя в сложившуюся ситуацию. Даже если это и было правдой и я не имела в виду ничего настолько отрицательного. Я попыталась придумать что-нибудь хорошее, а потом сразу же поморщилась, как только с моих губ слетели слова:

– Ты был мне как… старший брат, которого у меня никогда не было, – выдал мой чертов рот.

Из всего, что я могла сказать…

Это заставило его снова сесть. Он так сильно нахмурился, что его брови фактически слились в одну. Его челюсть была настолько сжата, что я различала борозды мускулов под его кожей, когда он выпалил:

– Я тебе не старший брат, Нина.

Ой.

– Я сказала как старший брат. Тогда, в прошлом.

И снова ой. Хорошо, что хотя бы моя маленькая тайна о влюбленности в него все еще оставалась нераскрытой.

Хотя он с очень большой вероятностью всегда знал.

Я не собиралась переживать из-за этого.

Я