Путь убийцы - Дж. М. Керл

были без формы, а кто-то имел происхождение дукаев, но не обладал способностями и был отобран для других работ в городе. Некоторые могли быть даже людьми, которым разрешили работать внутри Найтхейвена.

— Я впервые поцеловалась пару дней назад, — вздохнула я, допивая остатки мёда. Я с глухим стуком поставила кружку. — Не с тем, о ком ты думаешь. Мы пересеклись с человеком, за которого я вышла бы замуж, если бы меня не отобрали. — Тоска по Вандеру пересилила мою вину за то, что я отказала Кейсу. Я хотела, чтобы он был здесь. Желание было настолько сильным, что оно скреблось и извивалось внутри, стремясь вернуться к нему. Это постоянное притяжение, требовавшее быть рядом с Вандером, заставляло меня чувствовать себя незащищённой и уязвимой. Словно какая-то потусторонняя сила сшивала наши судьбы воедино. Мне пришло в голову — и уже не в первый раз, — что, возможно, боги испытывают нас. Чтобы посмотреть, убьём ли мы друг друга или я спасу его. Были ли мы просто пешками в их игре? Почему я — единственный человек, который не превращается в вампира при укусе, — оказалась в паре с ассасином-вампиром?

— Твой первый поцелуй? — Тэйвин вырвал меня из размышлений. — Эйсира, ты милая и шикарная, и только сейчас впервые поцеловалась?

Я пожала плечами:

— Я ждала его.

— Ну, это особенный момент. Кажется, я его помню. Он рванул к платформе, когда тебя объявили дукаем. Готов спорить, ты по нему скучаешь.

— Он всё ещё хочет жениться на мне. — Я стала притопывать ногой под новую мелодию. Она была быстрой и задорной. Мне не хотелось думать о Кейсе. Мне нужна была ещё одна кружка медовухи.

— Это возможно только по специальному разрешению, поскольку он не гражданин Найтхейвена, но я слышал про исключения. Один из моих бывших соседей женился на женщине из Лотлтона. Её привели внутрь, но учёным это сделать проще, чем нам. Поскольку большинство из нас живёт сами-знаете-где, и никому не дозволено знать, где именно.

Кейс станет вождём; он не мог переехать в Найтхейвен.

— Я всё равно сказала ему «нет». Я больше не чувствую того же.

Тэйвин выпрямился и выгнул бровь:

— Вандер.

Было просто жалко, насколько очевидно я хотела Вандера. Похоже, все об этом знали.

— Это лишь отчасти из-за Вандера.

— Нет, Вандер. — Он качнул кружкой, указывая мне за спину.

Я обернулась, и всё моё тело загудело. Вандер стоял у самого входа, оглядывая помещение. На нём была простая чёрная туника и повседневные тёмные брюки — вовсе не благородный наряд, как в прошлый раз, когда мы выбирались в город на вечер отдыха. Он был самым красивым мужчиной из всех, кого я видела. Не имело значения, во что он одет.

— Я не говорила ему, что мы идём сюда, — тихо сказала я, сжимая спинку своего стула. — И он сказал, что не присоединится к нам.

Тэйвин фыркнул:

— Это же Вандер. Ты правда думала, что он отпустит свою ученицу, не зная, куда ты направляешься?

И то правда. Наконец он повернулся в нашу сторону, и наши глаза встретились. Легкая улыбка тронула уголки его прекрасных губ. Что-то жаркое и огненное вспыхнуло у меня внутри. Я поднялась со стула, а он направился сквозь толпу. Гул голосов, музыка, шум — всё размылось и стихло.

— Привет, Вандер. — Томящая боль по нему утихла. Я снова могла дышать полной грудью. — Что ты здесь делаешь?

— Мне было скучно без тебя.

Я накинула руки ему на шею и закружилась из стороны в сторону под музыку:

— Ты уже соскучился по мне?

Он тихо засмеялся и сжал мою талию. Ощущение его рук на мне отозвалось покалыванием по всему телу. Он наклонился ближе к моему уху:

— Соскучился. Я пойду возьму выпить. Принести тебе что-нибудь? — Его глубокий, бархатный голос вызвал мурашки на моих руках.

— Ещё медовухи, пожалуйста. — Я сняла руки с его шеи и шлёпнулась на своё место. Я смотрела, как он идёт к барной стойке, любуясь тем, как он двигается — будто ничто в этом мире не могло его напугать. Но этот человек пугал меня. Наводил ужас. Я всё ещё летела в эту бесконечную бездну, ожидая, поймает ли он меня когда-нибудь и притянет ли к себе.

— Ты любишь его. — Тэйвин улыбнулся мне из-за своей кружки.

— Перестань, — прошипела я.

— Не-а, любишь.

Я запрокинула голову и застонала:

— Заткнись, Тэйвин, или я сдам тебя и Ингрид.

Он сделал вид, что застёгивает губы на замок, а потом расхохотался. Вандер вернулся с тремя кружками. Мою он поставил первой, а затем пододвинул одну Тэйвину:

— Ух ты, спасибо, сэр, — просиял Тэйвин.

— Не за что.

— Я думала, ты не пьёшь с учениками? — поддразнила я его и игриво хлопнула по колену.

Он улыбнулся и откинулся на спинку старого деревянного стула:

— Ну, один из учеников не так уж плох, так что я сделал исключение.

— Должно быть, ты пришёл ради Тэйвина, — добавила я и подавила смех, сделав глоток. Наверное, вторая кружка медовухи была лишней, если подумать.

Он закатил глаза, затем подался вперёд, положив предплечья на стол:

— Как ты догадалась?

— Дикая догадка.

Он хмыкнул и поднял свою кружку.

Тэйвин отодвинулся от стола:

— Пойду попробую свои силы в картах. Увидимся позже, ребят. — Проходя мимо, он задел мой стул и подмигнул мне. Можно вообще быть ещё более прозрачным?

— Ты правда здесь потому, что соскучился по мне, или есть что-то ещё? — После событий последних дней я беспокоилась.

— У меня нет никаких других мотивов, Эйсира.

Я обожала, когда он произносил моё имя. То, как оно слетало с его языка, звучало словно песня. Я поджала губы, пытаясь не улыбаться.

— Раньше, когда я был моложе, я часто сюда приходил. Я не был здесь несколько лет, но всё выглядит точно так же. И лица во многом те же самые. — Он быстро окинул взглядом помещение. — Мои сёстры обожали это место. Нашего отца раздражало, что нас видят в заведении, куда люди с деньгами и статусом не должны ступать ногой. Его слова, не мои. Я слишком много пил, находил незнакомку для танцев, обещал женщинам то, чего не собирался выполнять, и спускал половину своего месячного содержания на азартные игры. Я этим не горжусь.

Я поставила кружку. Было трудно представить Вандера бунтарём. Я никогда даже не видела его пьяным или заигрывающим с женщиной. Он редко разговаривал с кем-либо из женщин, кроме меня и Фэлкон. Изредка с Гоуст, но между ними всё ещё ощущалась трещина из-за меня.

— А была когда-нибудь женщина, которую ты любил? — Мы