Нелюбимые - Юлия Бонд

* * *

С Эриком встречаемся в небольшом кафе в спальном районе. Я передаю другу новые финансовые документы, которые мне удалось достать и жду, пока Эрик их просмотрит.

— Интересно, — говорит друг, задумчиво почёсывая подбородок. — Пожалуй, этого будет достаточно, чтоб нагрянуть на фирму Батурина с проверкой.

— Только с проверкой? — ухмыляюсь.

— Егор, ну ты ж понимаешь, что засунуть Батурина в СИЗО я могу и без особого повода. Но с его связями Батурин быстро выкрутится. Да и что я предъявлю в качестве доказательств? Сомнительные операции с контрагентами? Теневой бизнес? Этого недостаточно. Да и Батурин отделается лишь штрафом.

— Что ты мне предлагаешь, есть другие варианты упрятать Батурина за решётку?

— Идеально, если бы поймать Батурина за совершение тяжкого преступления. Это пятнадцать лет, а то и пожизненно.

— Жаль, что на смертную казнь наложен мораторий. Этому подонку тюрьма — слишком мягкое наказание, — выдерживаю паузу, обдумываю варианты: — То есть нелегальный бизнес — не вариант в нашем случае?

— Увы. По документам Батурин белый и пушистый. Всё оформлено на подставных лиц. Идеально пришить Батурину госизмену, но и здесь не всё так просто. Без доказательств его прямого участия и связи с террористическими организациями не обойтись.

— Теперь я вообще не уверен, что удастся что-то нарыть на Батурина. Я слежу за ним полгода, внедрил к нему на фирму своего человека и всё, что я смог найти — лежит перед тобой.

Эрик похлопывает меня по плечу, просит не расстраиваться. Батурин точно сядет и это лишь вопрос времени. Но всё дело в том, что времени у меня осталось не так много. Неожиданная беременность Юли выбила почву у меня из-под ног. Я едва держу себя в руках, чтоб не сорваться и не натворить делов. Знаю, по закону я не имею никаких прав на сына, и Батурин сделает всё возможное, чтоб он никогда не стал моим. Однажды он уже провернул подобное с дочерью. Сказал Сабировой, что дочь родилась мёртвой, а сам отдал её в детский дом. Он прятал её там почти десять лет, пока мы с Юлей снова не встретились. И я бы ни за что не отказался от любимой женщины, если бы Батурин не поставил на кон жизнь моей дочери.

— Нужно внедрить больше людей, Егор. Я займусь этим вопросом, а ты постарайся держаться от Батурина подальше. Знаю, тебе хочется свернуть ему шею. Но один неверный твой шаг и за решёткой окажешься ты.

Киваю в ответ. От злости и бессилия сжимаю зубы. Я всё понимаю. Знаю, Эрик прав и обязательно поможет — он столько лет работает в "органах", не может не помочь.

* * *

После встречи с другом еду в гимназию, чтоб забрать Машу после уроков. Припарковав машину на стоянке, выхожу на улицу. Жду, когда прозвенит звонок и дети выйдут из здания.

Время тянется медленно. И как бы я ни старался отвлечься от разговора с Эриком, в голове постоянно всплывают слова друга: "Один неверный твой шаг и за решёткой окажешься ты". Этого я допустить не могу, потому что тогда всё закончится в один миг. Кроме меня никто не сможет спасти Юлю и наших детей. Двадцать первый век! Кто бы мог подумать, что люди до сих пор бывают в плену, из которого просто так не вырваться.

Школьный звонок отрезвляет голову. Я оживляюсь и фокусирую взгляд на главном входе в гимназию. Замечаю Машу среди одноклассниц. Они идут с подружками в мою сторону, болтают о чём-то. Встретившись взглядом с дочерью, я машу ей рукой. Но она быстро отворачивает голову, делает вид, что меня не видит.

Звоню дочке на мобильный. Слушаю противные в трубке гудки. Конечно, можно подойти к Маше прямо сейчас и сделать ей выговор за поведение, но боюсь, это ещё больше осложнит наши непростые с дочерью отношения.

Сердце пропускает мощный удар, когда дочь проходит мимо и вместе со своей подругой направляются к машине, которая стоит в нескольких десятках метров от меня. Срываюсь на бег.

— Маша! — хватаю дочку за руку, когда она пытается сесть в чужую машину.

Вздрогнув, дочка оборачивается. И сверлит меня холодным взглядом. Её глаза становятся тёмно-синего цвета, как обычно происходит, когда она злится. Я хорошо это знаю, потому что у дочки такие же глаза, как и у меня.

— Ты куда собралась? — едва не рычу, продолжаю держать дочку за руку.

Хлопая ресницами, Маша переводит взгляд на свою подругу, которая не совсем поняла, что сейчас происходит. В ситуацию пытается вмешаться мужчина, который всё это время сидел за рулём.

— Спокойно! Маша — моя дочь, — осаживаю мужика, пока он не полез на меня с кулаками.

— Дин, я потом тебе позвоню, ладно? — Маша прощается с подругой и, вырвав из моих пальцев руку, идёт прочь от машины.

— Нам сюда, — говорю дочке, касаюсь её плеча рукой, но она дёргается, просит её не трогать.

Внутри всё переворачивается. Эмоции одолевают меня с каждой секундой. Мне хочется отругать Машу за плохое поведение и пренебрежение мной. И ещё прочитать ей лекцию, чтоб никогда не смела садиться в машину с малознакомыми людьми.

Сев за руль, фокусирую взгляд на зеркале на лобовом, с помощью которого мне хорошо видно дочь. Маша сидит на заднем сиденье, голову демонстративно отвернула к окну и скрестила на груди руки.

— Ты опозорил меня перед одноклассницей! Ведёшь себя, как дикарь, — возмущается дочка на эмоциях.

— Маша, — делаю глубокий вдох, приказываю себе успокоиться. Чувствую, сейчас мы с дочерью много лишнего скажем друг другу, если я отвечу на её возмущения. — Дома поговорим.

— О чём с тобой разговаривать? Ты же только себя слышишь! Катя, между прочим, в курсе, что после школы я должна была поехать в гости к однокласснице.

— То есть, разрешение ты брала у Кати?

— Ну да, — фыркает Маша. — Тебе же никогда не дозвонишься!

— Дай свой телефон.

— С чего бы? Не дам.

— Маша, дай мне, пожалуйста, телефон. И я покажу тебе, что сегодня ты мне не звонила ни разу. И даже не пыталась набрать!

5

Юлия

День рождения Тагира закатили в одном из самых помпезных ресторанах столицы. В том самом, где мы с Егором впервые встретились после десятилетней разлуки. Какая ирония, ха! Я опять иду рядом с мужем, держа его под руку. Иду под прицелом глаз сотни