Нелюбимые - Юлия Бонд

У Анечки загораются глаза, когда нам подают горячие и холодные роллы. Взяв в руки учебные палочки, я учу дочку, как правильно есть суши. И смеюсь, когда она после пятой неудачной попытки, берёт суши пальцами.

Звонок мобильного прерывает мой смех. Я отвлекаюсь, чтоб ответить на звонок. На экране светится имя Тагира. Извинившись перед девочками, я встаю из-за стола и иду в дальний угол суши-бара. Оказываюсь стоять напротив прозрачной стены из стекла. Мне хорошо видно посетителей торгово-развлекательного центра. Да и они меня могут заметить, если захотят.

— Привет, — здороваюсь с Тагиром.

— Где ты, душа моя? Я приехал домой, но тебя здесь не увидел.

— Мы с Аней и Ритой сейчас в торговом центре…

Я называю адрес торгового центра, где мы застряли с девочками, не акцентируя внимания на том моменте, что Тагир и так должен обо всём знать. Разве ему не доложила охрана? Они же нас целый день сопровождают. Правда, мне удалось уговорить их подождать в машине на стоянке перед ТРЦ.

— Никуда не уходите, я скоро приеду, — говорит Тагир, а я шумно вздыхаю и в этот момент среди случайных прохожих замечаю знакомый мужской силуэт.

Сердце пропускает мощный удар. И я глаз не могу отвести от Егора. Выглядит он таким, каким я его запомнила. Будто мы не расставались почти полгода назад. Высокий рост, широкие плечи. Подтянутая фигура. Отсутствие какого-либо намёка на живот, какой обычно бывает у мужчин возраста Егора.

Я крепко сжимаю пальцами телефон. Прислоняю его к уху с такой силой, что ощущаю, как приливает кровь.

Он смеётся. А я только сейчас замечаю рядом с ним его жену и ту самую девочку, которую случайно встретила в уборной.

Сердце пропускает ещё один мощный удар.

Одно мгновение.

Один взгляд. Глаза в глаза.

И чувствую, как моё тело пронизывает импульсами, будто я притронулась к двести двадцать. Однажды со мной такое случалось в детстве, когда я игралась с розеткой, засовывая туда разные предметы. Поэтому мне хорошо знакомы ощущения, когда бьёт электрическим током. Сейчас я испытываю что-то похожее.

— Юль, ты меня слышала? — в трубке по-прежнему голос Тагира.

— Да, — коротко отвечаю. И жму на красную “трубку”, спеша попрощаться с Батуриным, пока он ничего не заподозрил.

Несколько секунд тянуться целой вечностью. Я заставляю себя вернуться к столику, где сидят мои девчонки. А затем натянуть на лицо привычную маску. И улыбаться, когда внутри всё огнём горит. Потому что я не ожидала увидеть ЕГО!

Всё это время, пока мы сидим в суше баре, я думаю о Егоре. И о нас. Возвращаюсь в прошлое, копаюсь в нём, как в помойной корзине. И с трудом держусь, чтоб не заплакать. Вспоминаю последний разговор, который состоялся по телефону совсем недавно.

“Ты счастлив с ней? “

“Да, я счастлив со своей женой. Поэтому тебе лучше обо всём забыть”

“А ты смог забыть?”

“Забыл. Я давно обо всём забыл”

Он счастлив с ней и я должна это помнить каждый раз, когда вспоминаю о нём.

Он всё давно забыл. И я должна забыть ради будущего моих детей.

— Юль, всё хорошо? — спрашивает Рита, положив на мою руку ладонь, отчего я вздрагиваю.

— Да. Всё хорошо.

— Странная какая-то, — подруга подозрительно щурится, разглядывает пристально моё лицо, будто хочет прочитать мысли. — Точно всё нормально? Тебе кто звонил на мобильный? Тагир?

— Да.

— Понятно, — вздыхает Рита, ненадолго переводит взгляд на Анечку: — Анют, там есть большой аквариум с рыбками, не хочешь посмотреть?

— Рит, не надо, — качаю головой, но поздно. Подруга уже уводит малышку к аквариуму, который стоит в нескольких метрах от нашего столика.

Знаю, Рита это делает специально, чтоб поговорить со мной наедине. Но я этого не хочу. Я боюсь выплеснуть наружу все эмоции, что скопились изнутри. Боюсь, если начну плакать, то не смогу остановиться. А это вредно для здоровья сыночка.

Ритка возвращается через минуту. Подсаживается ко мне ближе. За руку берёт, нежно гладит её пальцами:

— Что тебя беспокоит, подруга? Поделись со мной и тебе станет легче. Ты же знаешь, я могила. Никому не скажу.

— Знаю, Рит, — натянуто улыбаюсь.

— Но говорить не будешь, да?

— Не буду.

— Ах, Юля… Я даже не представляю, что тебе пришлось пережить. Ты…

— Рит, не надо, правда. Не жалей меня. Я не хочу чувствовать себя ущербной. У меня всё отлично. Дочка рядом, скоро родится сын. О большем я и мечтать не смею.

— Дочка, — ухмыляется подруга, оборачивается, чтоб ненадолго посмотреть в сторону Анечки: — Юль, она на тебя совсем непохожа. И на Егора тоже. Ты уверена, что эта девочка — твоя дочь?

Тяжело вздыхаю.

Да, я всё понимаю. И отдаю себе отчёт в том, что Тагир мог легко подделать результаты ДНК. Что на самом деле я — не биологическая мать Анечки. Но! Даже если это и так, то мне уже всё равно, правда. Я буду любить эту девочку так сильно, как только смогу. Потому что я очень хочу ей помочь. Мы с ней нужны друг другу. Необходимы, как лекарство. Она лечит моё разбитое сердце, а я буду лечить её. Мы станем друг для друга целым миром, мы построим его счастливым.

— Рит, Аня — моя дочка. И на этом точка. Больше никогда не поднимай тему моих детей. Они табу, даже для тебя. Прости, если обидела.

* * *

Вскоре приезжает Тагир. В спешке прощаюсь с Ритой, надеясь избежать встречи мужа и подруги. Знаю, после Италии они совсем перестали друг с другом разговаривать, даже обычный “добрый день” не говорят. Поэтому я беру Анечку за руку и ухожу из суши-бара.

С Тагиром пересекаемся на первом этаже торгового центра. Батурина трудно не заметить. Он идёт в окружении охраны, будто высокопоставленное лицо государства. Отчего прохожие едва шеи себе не сворачивают, пытаясь разглядеть “важную птицу”.

Заметив меня, Тагир ускоряет шаг, и вскоре я оказываюсь стоять с ним лицом к лицу. Крепко держа меня за руку, дочка прячется за моей спиной. Она побаивается Тагира, хотя он ни разу не вёл себя агрессивно в её присутствии. Возможно, малышка просто чувствует тёмную сущность Батурина.

— Соскучился, — Тагир гладит мою скулу тыльной стороной ладони, заставляя меня немного покраснеть. — Как провела день?

— Нормально, — коротко отвечаю, не вдаваясь в подробности, ведь они всё равно неинтересны Тагиру.

Я не спрашиваю, почему Батурин вдруг сорвался и приехал в ТРЦ — мне всё равно не понять этого человека. Отныне я принимаю все его правила игры, какими бы чудовищными они ни были. Иначе