Нелюбимые - Юлия Бонд

Поглаживая мои пальцы, Тагир немного склоняется над моей головой, чтоб спросить, как я себя чувствую. Натянуто улыбаюсь и говорю, что с огромным удовольствием я бы сейчас поехала домой.

— Душа моя, это пока невозможно. Потерпи ещё пару часов, — просит Тагир, а я тяжко вздыхаю. Мне с каждым днём становится всё труднее держать осанку, живот растёт как на дрожжах и доставляет неудобства. От былой грации не осталось ничего.

По очереди к Тагиру подходят гости: поздравить с днём рождения и вручить подарок. Всё это время я стою рядом с мужем и, натянуто улыбаясь, принимаю комплименты от малознакомых людей. Батурин с гордостью отвечает на вопросы гостей: "Кого ждёте?".

— В конце августа родится наследник Батуриных, — говорит Тагир председателю банка, затем муж поворачивает голову в мою сторону: — Моя любимая жена, наконец-то, сделает меня самым счастливым человеком на свете.

Давлю в себе порыв цокнуть языком и закатить глаза. С каждым днём Батурин становится всё невыносимей. Я устала от его постоянных визитов на публику, на которые он берёт меня с собой. Вот даже недавно Тагир устроил семейную фотосессию, пригласив домой знаменитого во всей стране фотографа. Через пару дней фотографии с фотосессии появились в интернете одновременно с новостью, что у главы "Билдинг Строй" ожидается пополнение в семье. Ещё про удочерение Ани не забыли упомянуть, мол, какой молодец Тагир Даянович — дал будущее для девочки-сиротки.

Воспользовавшись занятостью Тагира, он же сегодня в центре внимания, я уединяюсь за столом. Пока никто не видит, снимаю под столом туфли и облегчённо вздыхаю. Хоть каблуки невысокие, но я уже успела возненавидеть эту пару итальянских туфель.

Решаю попробовать блюда, накладываю себе на тарелку всего понемногу. Ем. Расслабляюсь. Иногда подглядываю на циферблат наручных часов. Сколько ещё там осталось играть роль примы в спектакле, который устроил Тагир?

Боковым зрением улавливаю женский силуэт. Женщина садится за стол напротив меня, а я продолжаю пялиться в тарелку. Взгляд не спешу поднимать. Запах духов соседки перебивает аромат мяса. И я ловлю себя на мысли, что сладко-приторные духи мне кажутся знакомыми.

— Ну привет, сестрёнка, — ухмыляется "незнакомка" и я поднимаю взгляд.

Напротив меня с гордо поднятой головой сидит Яна. Одетая в вечернее платье ярко-красного цвета. Выглядит младшая сестра хорошо, даже слишком как для женщины, которая убивалась по чужому мужу. Странная встреча на самом деле. Даже моих родителей нет в ресторане, потому что накануне отец заболел простудой, а мама без него в жизни бы не пришла. Получается, Тагир пригласил Яну к себе на день рождения? Если это так, то я в шоке. После всего…

Пытаюсь выглядеть спокойной, а не так, будто только что увидела перед собой призрака. Я в шоке!

— Приветствую, — искривляю губы в улыбке. — Хорошо выглядишь.

— Жаль, что не могу сказать тебе то же самое, — отвечает Яна с нескрываемым пренебрежением в голосе. — Выглядишь паршиво, Юль. Беременность не пошла тебе на пользу .

Я пожимаю плечами, мол, бывает, что уж теперь поделать?!

— Зато Тагир, смотрю, сияет. Не оттого ли, что завёл себе новую любовницу? — поддавшись вперёд, Яна оглядывается, чтоб убедиться, что нас никто не подслушивает: — Говорят, она молоденькая. Только исполнилось восемнадцать. Какая-то модель из Европы.

— Говорят, что кур доят, только молока не видно.

Яна морщит нос. Возмущённо фыркает.

— То есть тебе всё равно, что у твоего мужа новая любовница, я правильно поняла? — уточняет Яна, настаивая на продолжение разговора.

Отвечать не спешу. Промокнув губы сухой салфеткой, тянусь к стану с водой. Яна следит за мной взглядом, ответа ждёт. И я чувствую, как сестра нервничает. Ещё бы! Она мне такую новость сказала, выдала настоящую бомбу, а мне всё нипочём.

— Яна, девочка моя… Понимаешь в чём дело? — затягиваю паузу, мысленно подбираю слова. — Разве кошку волнует, что о ней думают мыши? Или ты считаешь, раз не смогла долго задержаться в статусе любовницы мужа сестры, то нужно обязательно развалить ненавистный тебе брак любой ценой? Брось. Силёнок не хватит. Только зря время потратишь. Мы с Тагиром уже столько лет вместе и таких, как ты ушлых, было достаточно. Только где они все сейчас? Я даже имени их не помню, возможно, даже и не знаю. А я Батурина, как видишь. И муж меня любит, это только слепой не заметит.

— Ты дура! Я не знаю, почему Тагир так держится за тебя, раз притащил в дом приблуду, а тебе сказал, что это твоя дочка, — на слове "дочка" Яна обрисовывает в воздухе кавычки: — Помнишь записку, которую тебе однажды передал мальчик возле заброшенной школы? Эту записку написала я.

— Что ты несёшь? — цежу через зубы.

— Правду. Она всегда колет глаза, знаю. А ещё я знаю, что твоя настоящая дочь жива. Тагир обманул тебя, сестрёнка. Твоя дочь сейчас живёт в другой семье. И чужую тётку называет мамой. Представляешь?

Выплюнув мне в лицо точно яд, Яна молча поднимается со стула и уходит прочь. Я смотрю сестре вслед, провожаю её растерянным взглядом. И от приступа неожиданно нахлынувшей злости сжимаю пальцами скатерть. Внутри бушуют эмоции. Трясёт. Я пытаюсь переварить слова сестры. Снова и снова. Не получается! Я чувствовала, что Аня — не моя родная дочь, но я приняла девочку, впустила в своё сердце. Я даже не надеялась, что моя родная дочка жива, я простилась с ней много лет назад. Смирилась, хоть и было больно. А сейчас я в растерянности. Мне будто в сердце вонзили нож, и оно кровоточит.

Тагир подходит к столику неслышно. Остановившись за моей спиной, Батурин кладёт ладони на мои плечи. Массирует нежно. Но я не расслабляюсь. Я напряжена, спина вытянута струной, хоть с большим животом это непросто.

— Жизнь моя, — шепчет, губами едва касается кончика уха. — Всё хорошо?

Оборачиваюсь. Мгновение смотрю в чёрные глаза Тагира. Поджимаю губы. Если Яна сказала правду, то Тагир ещё хуже, чем я себе могла представить. Он хуже дьявола, хуже любого зла, которое существует на нашей планете.

— Что здесь делает моя сестра? — спрашиваю ровным тоном и как только удаётся?

— Неужели? — Тагир приподнимает тёмную бровь, взглядом обводит зал. — Наверное, тебе показалось, милая.

— Нет. Я с ней разговаривала только что. Зачем ты её пригласил?

— Я не приглашал.

Изменившись в лице, Батурин ненадолго отходит, оставляет меня одну. А я собираю себя по мелким кусочкам, заставляю себя встать на ноги. И иду в дамскую комнату. Меня тошнит. Выворачивает всю наизнанку.

В уборной плескаю себе в лицо