Нелюбимые - Юлия Бонд

— Звонили твои родители. Спрашивали, как ты. Не хочешь к ним заехать в гости? — спрашивает Тагир.

Сомневаюсь несколько секунд. Видеться с мамой я не горю желанием по понятным причинам. Но с другой стороны, родители переживают за меня — особенно папа. Я помню, как он плакал, когда вывозил меня из страны. Он обещал, что Тагир больше никогда в жизни не сможет до меня добраться. И я знаю, папа говорил это искренне. Он верил в то, что сможет мне помочь. Только от Батурина убежать невозможно, это я поняла ещё много лет назад, когда во второй раз сбежала от мужа. Он нашёл меня через полтора месяца.

— Давай заедем, — отвечаю немного позже, чем ждал от меня Тагир.

Пока направляемся к главному входу в торговый центр меня не покидает стойкое ощущение, что что-то должно произойти. Меньше всего мне бы хотелось встретиться с Егором и его семьёй, ведь это же возможно — они где-то рядом, я чувствую это. И от этого мне становится только хуже с каждой секундой. Я боюсь.

Тагир приводит нас на стоянку. Охранник распахивает дверцу и первой в салон забирается Аня. Я же стою недалеко от машины и обмахиваю лицо рукой, потому что мои щёки будто огнём горят. Почувствовав, как мою спину прожигает тяжёлым взглядом, я медленно оборачиваюсь. От лёгкого шока замираю на несколько секунд. В паре десятках метрах от нас возле своей машины стоит Егор. Я вижу, как его рука повисла в воздухе, когда он собирался открыть дверцу с водительской стороны. А ещё я вижу в его синих глазах много боли. И вопросы! Он смотрит на меня тоскливым взглядом. Не отводит его даже когда оборачивается Тагир.

— Юля, садись в машину, — чеканит Батурин, но я, будто зачарованная, продолжаю стоять на месте и не шевелиться. Лишь ладонь прикладываю к своему животу, потому что именно в этот момент сыночек начинает сильно пинаться изнутри. Он словно чувствует своего отца. — В машину.

Поджав губы, я всё-таки медленно забираюсь внутрь салона авто. Устраиваюсь на кожаном диване и ощущаю, как по спине тоненькой струйкой стекает ледяной пот. Меня трясёт всю.

Аничка сжимает мою руку. Гладит её ладошкой. Скашиваю взгляд в сторону дочки и вымученно улыбаюсь, когда доченька прикладывает мою руку к своему лицу.

— Моё солнышко, всё хорошо, — говорю я, успокаивая девочку.

— Мама, не плачь, — отвечает Анюта и моё сердце от шока подпрыгивает прямо к горлу по ощущениям.

Я вмиг забываю обо всём. Обхватив двумя ладонями лицо доченьки, заглядываю в её большие карие глаза. Улыбаюсь сквозь слёзы. Но это слёзы радости на самом деле.

— Что ты сказала, малышка? Повтори, пожалуйста, — мой голос дрожит: — Ты говоришь, да? Анюта, ты разговариваешь?

Анечка кивает. И своей маленькой ручонкой стирает с моей мокрой щеки слёзы.

— Мама, не плачь, — повторяет дочка и я спешу сгрести девочку в объятия.

Господи, у меня просто нет слов…

4

В центр планирования семьи и материнства я собиралась приехать ещё на прошлой неделе. Но заботы о дочери заняли у меня всё свободное время, да и желание тоже. Чего только стоило выбрать няню для Анечки! Кстати, нанять няню предложил Тагир, ссылаясь на то, что в моём интересном положении нужно побольше отдыхать. Я согласилась с мужем, в кои-то веки.

Оставив Аничку с няней, я еду в медицинский центр в сопровождении охраны. Водитель всю дорогу молчит, лишь иногда интересуется: не жарко ли мне, не холодно, стоит ли сбавить скорость движения. Всё-таки на Тагира работают профессионалы. Ещё бы! Муж не скупится на зарплату, выплачивает всегда вовремя, взамен просит быть преданным, ну и, конечно же, профессионалом в своём деле.

Дождавшись когда машина остановится на стоянке перед медицинским центром, я недолго сижу в салоне. Пытаюсь побороть лёгкое головокружение. Ещё и подташнивает немного.

— Юлия Тимуровна, вам плохо? — интересуется водитель, увидев в зеркале заднего вида моё позеленевшее от тошноты лицо.

— Всё нормально. Я сейчас чуть-чуть посижу и выйду.

Глубоко дышу. Открываю в машине окно, и свежий воздух врывается в салон. Становится немного легче.

Через несколько минут я всё-таки выхожу на улицу и слышу за спиной шаги охранники. Оборачиваюсь, прошу не сопровождать меня, но в ответ слышу: “Тагир Даянович приказал не оставлять вас одну”. Закатываю глаза. Хочу колко ответить, мол, на гинекологическое кресло полезет вместе со мной двухметровый амбал? Но вовремя прикусываю язык. И всё, что мне удаётся, так это убедить охранника подождать меня в вестибюле на первом этаже медицинского центра.

В кабинете врача я нахожусь недолго. Гинеколог визуально осматривает мой живот, измеряет его окружность. И выписывает направления на анализы. Слава богу, беременность развивается хорошо. Сынок подрастает. Угроз никаких нет. Единственное — меня до сих пор не до конца отпустил токсикоз. Но врач убедил, что токсикоз — нормально с учётом того, что беременность развивается как положено. Просто мой организм так остро реагирует на выработку гормонов во время беременности.

Попрощавшись с врачом, я выхожу из кабинета. Засматриваюсь на беременных девочек, которые сидят под кабинетом. И ничего не ожидая, врезаюсь в человека. От испуга хватаюсь за сердце.

— Простите, я вас не заметила… — цепенею, подняв взгляд. Волна дрожи прокатывается по телу. А сумка, которую я секунду назад крепко сжимала пальцами, выпадает из рук. — Егор?

Хлопая ресницами, скольжу взглядом по мужчине сверху вниз. Не могу поверить, что это действительно он. Что сейчас смотрит на меня пристальным взглядом. Глаз не отрывает.

Егор молча поднимает с пола сумку и передаёт мне. Не спрашиваю, что он делает в медицинском центре и почему я врезалась в него, когда этого ожидала меньше всего.

Когда я собираюсь круто развернуться и пойти от Егора прочь, на моей руке чуть выше локтя смыкаются пальцы Егора. Я за малым не падаю. И вынужденно остановившись, дышу быстро, будто только что пробежала марафон. Да как он смеет вести себя так со мной?

Не говоря ни слова, Егор подталкивает меня вперёд. А затем разжимает тиски пальцев, но уже через мгновение крепко держит за руку. Меня трясёт от этого контакта кожа к коже. Внутри всё переворачивается. А сердце с ошалелой скоростью грохочет в груди.

Егор заводит меня в какую-то тёмную подсобку. Я и опомниться не успеваю, как оказываюсь прижатой спиной к стене. Руки Егора расставлены по бокам от моего лица. Захочу вырваться, то не смогу, я будто в плену!

Дышу ртом. И слышу