Бывшие. Врачебная Тайна - Маргарита Дюжева

Зачем она полезла на этот несчастный табурет, я ответа так и не получила. Но, что-то нехорошее, какая-то гадкая часть меня нашептывала, что все это было сделано специально, лишь бы я осталось дома

Не хочется в это верить, все-таки мать… разве мать может опускаться до такого?

— Что стоишь, как истукан?! Любуешься на то, что натворила. Лед неси!

А может и может…

Скорая приезжает на удивление быстро. Врач — женщина лет сорока пяти, проворно осматривает ногу, не обращая внимания на маменькины стенания.

— Скорее всего перелом со смещением. Нужен рентген.

Мать покрывается красными пятнами, бросает на меня злой взгляд, будто это я сама лично об колено ломала ее конечность и беззвучно бурчит:

— Из-за тебя все.

На душе погано так, что словами не передать.

— Как вас угораздило? — интересуется врач, делая пометки в стареньком, потрепанном блокноте.

Мать морщит нос:

— Хотела с верхней полки достать кое-что. Табуретка… — снова взгляд на меня, — подвела.

— Голова вас подвела, — тетка суровая и за словом в карман не лезет, — должны понимать, что в вашем возрасте беречься надо. А все туда же!

Мама терпеть не может, когда кто-то говорит про ее возраст, поэтому краснеет еще сильнее. Но врач мигом гасит все попытки развести скандал.

— Спросите, кто из соседей сможет помочь. У нас носильщиков нет.

Пришлось мне бежать.

Тетя Лена — подруженька мамина, сынка своего не отпускает:

— У него спина болит. Нельзя тяжести поднимать. И изжога может обостриться.

В это время сорокалетний детина появляется у нее за спиной с тарелкой супа, хлебая его прямо на ходу.

— Алин привет, — шамкает, махнув мне куском хлеба, — в гости забегай.

И уходит в комнату, хотя прекрасно слышал, зачем я пришла.

В итоге мне удается договориться с мужчиной с пятого этажа, и еще одним с четвертого. Они соглашаются донести мать до кареты скорой помощи.

Я с ней и всю дорогу слушаю о том, какая я плохая, неблагодарная дочь. Что папашины гнилые гены не раздавишь, и они где угодно вылезут.

Это еще одна любимая тема для упреков. Папашины гены. Он ушел еще до моего рождения, но маменька до сих пор при каждом удобном случае поливала его помоями.

В больнице ее пересаживают на каталку и увозят на обследование, а я остаюсь в коридоре. Опускаюсь на лавку, прислоняюсь затылком к стене и закрываю глаза.

Везет мне последнее время на такие развлечения. То с Юлькой в травмпункте, то с матерью здесь. Я даже невольно оглядываюсь по сторонам, поджидая, а не вывернет ли Вольтов из какого-нибудь закоулка.

Увы. Его здесь не нет. В нашей дыре вообще ничего нет. И даже ортопедическое отделение в больнице оказывается закрытым на ремонт.

К тому же нас поджидает еще один неприятный сюрприз.

Рентген показывает не только сложный перелом со смещением, но и деформацию костной ткани о которой мы раньше не знали.

— Вам нужна не только вытяжка, но и консультация хирурга-онколога, — добивает усталый врач, проводивший осмотр. — У нас таких специалистов нет. Надо ехать в областной центр.

— Конечно, мы поедем! — тут же подскакивает мать, в один миг позабыв о том, что большой город — это рассадник зла.

— Мы наложим временный гипс и свяжемся с коллегами из центра. А вам нужно самостоятельно решить вопрос трансфера.

— Ну что вздыхаешь? — тут же обрушивается на меня мать, — решай! Из-за тебя все это произошло.

Чувство вины — это то, чем она всегда мастерски оперировала. Я уже сто раз успела пожалеть о том, что собралась в это дурацкое кино. Сейчас бы сидели дома, да тошно, да тоскливо, но зато все целые, здоровые и без скандалов.

Глава 5

— Не переживай, Алин, все в порядке. У Киры куча дел: проверить содержимое шкафов, полистать книги. Вечером у нас по плану еще полив и сбор клубники.

— Спасибо, тетя Фая.

— Ты там сама держись. Нине спуску не давай, а то всю кровь выпьет… Эх, надо было мне с ней ехать.

Увы, маменька закатила истерику, стоило только заикнуться о том, чтобы с ней поехала сестра. Я тут же снова стала неблагодарной дочерью, которая только и ждет, когда мать откинется и готова при первой же возможности перекинуть больную женщину на первого встречного.

В общем выслушала я много. Справедливого и не очень. В итоге Кира уехала к Фаине в деревню, а я с матерью еду в центр и не знаю надолго ли. На работе пришлось брать отпуск за свой счет.

Голова кругом и не знаю за что хвататься.

— Все, Алинка, давай. Не грусти.

— Спасибо.

Я прерываю разговор, а на душе так тошно, что словами не передать. Засунув телефон в сумочку, спохватываюсь:

— Надо было сказать, чтобы Кирюше много клубники не давали! Вдруг чесаться начнет…

Мама тут же недовольно поджимает губы:

— Да ничего с ней не станет! Лучше бы о матери подумала!

Я уже привыкла, что она не относится к тем бабушкам, которые готовы внуков целовать в попу и возиться до посинения. Но иногда так обидно становилось за Киру, что словами не передать. Отец отказался, единственная бабушка больше увлечена передачами и посиделками с подругами, чем внучкой, мамаша все время на работе пропадает, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Разве что тетя Фая ее балует.

Вспоминаю пухлые розовые щечки и ясные глазенки и душу щемит.

Малышка. Любимая. Только моя.

Во второй половине дня мы подъезжаем к внушительному зданию медицинского центра. Оно сверкает чистыми широкими окнами и выглядит очень респектабельно. После наших убогих сельских больниц я впечатлена, а маменька тут же вставляет свою ценную реплику:

— Представляю, сколько своровали, пока строили.

— Мама! Прекрати! — мне стыдно перед водителем, который хмуро смотрит на нас в зеркало заднего вида.

Всю дорогу мама охала, вздыхала, жаловалась на дочь, на дороги, на дураков за рулем. И вообще все везде прогнило и опаскудилось, одна она луч света в этом темном царстве разрухи и порока.

К счастью, нас уже встречают. Здоровенный медбрат с татухой на бицепсе подвозит каталку, и мама тут же включает робкую деву, которая нуждается в рыцаре.

Он помогает ей выбраться и везет ко входу, а я расплачиваюсь с водителем, и перед тем, как выйти из машины смущенно произношу:

— Извините.

— Здоровья вам…и терпения, — усмехается мужчина, выразительно кивнув в сторону матери.

— Спасибо.

* * *

Дальше какой-то киш-миш. Бегаю из кабинета в кабинет. Тут оформляют, там печать ставят, здесь подпись. Голова кругом.

Все это время мать