Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

И всё же что-то не давало Виталию просто наслаждаться своей правотой. Что-то в ней раздражало его сильнее обычного. Было ли дело в её взгляде, слишком осмысленном для той, кто должна покорно склонять голову? Или, может быть, в голосе? Ведь, чёрт побери, когда она пела… он ощутил странный холодок вдоль позвоночника. Это было слишком красиво. Слишком глубоко. И, разумеется, это раздражало. Разве ничтожество вроде неё может пробуждать восхищение?

Нет. Этому не бывать.

Он задумался, глядя, как Алексей сидит в стороне, угрюмый, подавленный. Неужели он и впрямь смирился? Нет, его нужно подтолкнуть. Виталий ухмыльнулся и подозвал слугу.

— Нужно показать барышне её место, — тихо произнёс он, подаваясь вперёд. — Пусть ощутит, что значит быть посмешищем. В буквальном смысле. Сделаешь вот что…

Слуга кивнул и отправился выполнять приказ.

Минуту спустя холодная вода хлынула на девушку. Раздались крики. Девицы бросились в стороны, спасая наряды, но главная цель осталась на месте. Ирина замерла, тяжёлые капли стекали с её волос, пропитывали платье, прижимая его к телу.

Виталий ожидал визга, слёз, возмущения. Он жаждал её позора, потому что ничто не доставляет удовольствия так, как сломленное ничтожество.

Но она… не шелохнулась.

Ирина выпрямилась, медленно подняла руки и сняла с себя заколки. Волосы упали ей на плечи тяжёлой русой волной. Они засияли в лучах солнца, обрамляя её лицо каким-то странным, почти магическим образом. Её руки двигались мягко, изящно, без суеты, и это движение… привлекало взгляд.

Что-то сжалось в его груди… и не только там. Молодой человек нахмурился.

Вокруг смолк смех.

Девушка, казавшаяся нелепой, вдруг стала… другой. Когда она взяла полотенце, её губы чуть дрогнули. Она прижала ткань к лицу, затем к шее, а потом — к области декольте. Он заметил, как кожа там побледнела от холода, но потом, под лёгким растиранием, налилось розовым румянцем. Он задержал дыхание.

Когда она провела полотенцем ниже, грудь чуть дрогнула, и это движение было столь неприличным, столь вызывающим, что…

Виталий вдруг почувствовал, как внутри что-то взрывается, словно молния рассекла его нутро. В горле пересохло, пальцы сжались на бокале. А затем его разум пронзила ужасная догадка — он понял, на что похожа его собственная реакция…

Аристократ резко отвернулся.

«Нет, нет, нет, это невозможно!» — мысленно заорал он, зажмурившись.

Он отреагировал на Ирину? На эту толстуху??? Как он мог… хоть на мгновение…

Виталий попытался воссоздать в памяти её прежний облик. Вспомнить, какой несуразной она была в тот момент, когда он задумывал этот розыгрыш. Но в его мыслях стояла лишь сцена её медленных, чувственных движений, искрящихся капель на её губах и вздымающейся груди.

Где был Алексей? Почему он не чувствовал подобного ужаса? Почему только Виталий оказался в ловушке собственного плана?

Проклятье, это индюк сумел смыться прежде!!!

Виталий сжал зубы, желая заставить себя рассмеяться. Пусть думают, что он просто забавляется! Но нет, чертовски трудно смеяться, когда брюки вдруг стали… тесноваты.

Позор! Абсурд!

Как он мог соблазниться толстухой?!

Виталий вскочил, бросил бокал на стол и вышел из сада, даже не оглянувшись.

* * *

Я хохотала, зажимая рот ладонью, чтобы не разбудить прислугу. Это было выше моих сил! Представляя перекошенные лица аристократов, особенно этого… как его… Виталия — мерзавца и гадёныша, который был даже хуже моего дорогого муженька — я чувствовала себя счастливой. Парень аж посинел, когда я решила добавить немного артистизма в свой образ.

— Нет, ты видела?! — вдруг сказала я вслух, поворачиваясь к зеркалу.

Моё новое отражение ухмыльнулось в ответ, чуть прищурив глаза, будто тоже забавляясь ситуацией. Но мысленно я обращалась к ней — к бывшей хозяйке этого тела.

— Это было просто потрясающе! Они ведь даже не знали, как реагировать! — продолжила я, опираясь ладонями на туалетный столик. — Ах, если бы они только знали, что в моём мире, когда пересмотришь "стопицот" фильмов, хочешь не хочешь, а научишься правильно строить глазки и соблазнительно проводить полотенцем по груди. В крови это уже! Инстинкт!

Я хихикнула и провела рукой по своим плечам, мысленно восхищаясь, как неожиданно легко мне далась эта роль.

— А эти девицы? — продолжила я разговор с незримой слушательницей, склонив голову. — Они же худосочные, как жердочки. Смотрели на меня, будто перед ними вылезло привидение! Но особенно запомнилась Настя. Она, как мне кажется, выказала свою истинную натуру. Глазенки-то сузились, не понравилось ей, что с меня перестали смеяться, — задумчиво произнесла я, выпрямляясь. — Хотя… это пока лишь предположение. Мутная она лошадка.

Я медленно провела пальцем по отполированной поверхности стола, и улыбка с лица начала сходить. Посмотрела в зеркало уже иначе — внимательно, изучающе.

— А ты где сейчас, интересно? — тихо спросила я, обращаясь к прошлой Ирине.

Вдруг представилось, что где-то там, в моём мире, сейчас кто-то носит моё прежнее лицо. Или… быть может, она застряла между мирами?

— Чем ты там занята? — вздохнула я. — Или летаешь где-то в пустоте, стеная о своих унижениях?

Я почувствовала странное сожаление.

— Жаль тебя, конечно… — кивнула я своему отражению. — Но в чём-то ты и сама виновата.

Замерла, вглядываясь в собственные глаза.

— Нет-нет, я тебя не виню, не думай. Просто… здоровье — важнее всего, понимаешь? Ты ведь разбаловала себя совсем. Даже сейчас, — я погладила себя по животу, — я голодна так, что, кажется, могла бы съесть целого телёнка.

Закрыла глаза и сжала губы.

— Но держусь. Ради торжества справедливости держусь!

Отошла от зеркала, с трудом опустилась на край кровати. Пухлые, но ухоженные руки покоились на коленях. Наверное, это заслуга Марыси — она, кажется, любит наводить красоту.

— Кстати, о ней, — пробормотала я на сей раз самой себе.

Пора бы изучить местный рацион вдоль и поперёк. Главное — не слопать кого-нибудь по дороге с голодухи.

Я потянулась к колокольчику и позвонила. Почти сразу в дверь постучали.

— Госпожа?

Марыся, конечно. Я кивнула ей.

— Пойдём-ка на склад.

В её взгляде мелькнула тень удивления, но спорить она не стала. Через несколько минут мы уже шагали по холодным коридорам, ведущим к хозяйственным помещениям.

* * *

В кладовой пахло мукой, сушёными травами и чем-то сладковато-горьким, возможно, засохшими яблоками, которые не успели сгнить. Я огляделась, собираясь мысленно составить список всего, что можно приготовить, но тут же замерла.

На другом конце помещения, у стеллажей, громоздящих мешки с крупами, работал… Арнольд Шварценеггер в молодости.

Ну, почти.

Высокий, с мощными плечами, крепкими руками, с которыми мешки с мукой выглядели