Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

— Выражение лица у вас какое-то… коварное, — заметила я, даже не пытаясь скрыть подозрение.

— Вот уж не ожидал, что вы так лестно обо мне отзоветесь, — он усмехнулся, неторопливо заходя в комнату и прикрывая за собой дверь.

— Что вам нужно? — я нахмурилась.

— Пообщаться, — Алексей пожал плечами, подходя ближе.

Я тут же отступила на шаг.

Он этого будто и ждал — улыбнулся, но в глазах появилось нечто хищное.

— Вы ведь уже совсем скоро станете моей женой, дорогая Ирина, — протянул он, делая голос более низким, будто вкрадчивым. — Разве не стоит нам… чуть ближе узнать друг друга?

Я почувствовала, как у меня внутри закипает раздражение.

Ах вот оно что.

— Узнать друг друга? — переспросила я с лёгкой насмешкой.

— Ну, конечно, — Алексей качнул головой. — Мы ведь с вами взрослые люди, верно? К чему эти старомодные приличия?

Я прищурилась, сжав губы.

— Что-то мне подсказывает, что ваш визит не имеет ничего общего с искренним желанием общения.

— Ах, колко, — усмехнулся он. — Но, дорогая, неужели вам не любопытно, чего стоит ожидать от брачной жизни?

Он вдруг сделал шаг вперёд, и я едва не прижалась спиной к зеркалу.

Напряглась ещё сильнее.

— Что вы делаете?

— Просто хотел… взглянуть на вас поближе, — протянул он, ещё на шаг приближаясь и становясь почти вплотную.

Я почувствовала жгучее тепло его тела.

— Вы слишком близко.

— Я будущий муж, мне позволительно, — ухмыльнулся он, медленно поднимая руку, словно намереваясь коснуться моего плеча.

Он явно надеялся смутить меня. Напугать.

Ха, наивный! Попаданку с богатым прошлым таким точно не смутить. Я и сама могу его смутить чем-угодно, только волю дай…

Наверное, мое лицо стало слишком самодовольным, потому что Алексей слегка напрягся.

— Значит, хотите узнать меня поближе? — произнесла я томным голосом, игриво склонив голову набок. — А вы не боитесь?

Его напряжение стало больше, а в глазах помимо удивления появилась задумчивость. Но я не дала ему времени на слишком долгие раздумья.

В следующее же мгновение шагнула вперёд, быстро и уверенно схватила его за лацканы камзола, приподнялась на носочки и прижалась губами к его губам.

Не осторожно и робко, а профессионально, со всей страстью, на которую была способна. Пара ласкающих движений губ, дерзкий пируэт языка, пытающегося сделать поцелуй глубже — и по телу самоуверенного мачо пробежала дикая дрожь.

Алексей застыл и перестал дышать, я же уверенно положила ладонь на его грудь и начала скользить ею вниз в район живота.

Отскочил, как ошпаренный, глядя на меня расширившимися от ошеломления глазами. Моя дерзкая улыбка стала шире.

— Ну что же вы, дорогой жених, так пугливы? Мы же только начали узнавать друг друга, а вы уже собрались бежать. Я буду нежной, обещаю…

И рассмеялась, наслаждаясь дикой растерянностью на смазливом и бледном лице.

Мгновение — его и след простыл, я же послала горе-соблазнителю воздушный поцелуй и с блаженным ощущением в душе легла спать…

Глава 11. Настоящее сумасшествие…

Алексей скакал во весь опор. Его вороной — гордый, сильный, строптивый — несся по полю, будто тоже чувствовал настроение всадника. Граф сжимал поводья, как челюсти, и шпорил бедное животное с такой яростью, что тот фыркал и вскидывался, но продолжал мчаться вперёд, к утёсу.

Ветер свистел в ушах. Камзол хлопал по спине. Внутри всё бурлило: и злость, и смятение, и гнев на весь белый свет, а особенно — на одну конкретную особу женского пола, ныне званую его невестой.

Добравшись до края утёса, он резко натянул поводья — конь остановился с ржанием — спешился и шагнул вперёд. Внизу расстилалась зелёная долина. Тишина. Воздух тёплый. Красота. Но всё это не имело никакого значения, потому что внутри графа бушевал шторм.

Он был потрясён. Возмущён. Оскорблён.

— Она… она что, опытная? — пробормотал он вслух, будто не веря. — Она… не девица?!

Он сорвал с себя перчатку и с силой швырнул на землю. Земля, увы, не ответила. А жаль. Было бы неплохо, если б кто-нибудь сейчас сказал: «Ты прав, Алексей. Ужас! Скандал!»

Вместо этого в голове крутились воспоминания. И самое яркое — её поцелуй.

Он хотел напугать невинную деву, а вылетел из спальни сам.

Да-да, напугать, ибо как иначе спастись? Если уж на девушку не действуют презрение, ирония, насмешки, то надо ударить по самому страшному для барышни — первой брачной ночи.

Он и план-то составил гениальный: вломиться в спальню, нагнать туману, сказать что-нибудь скабрезное, намекнуть на плотские радости супружества — и, желательно, сделать это в полутени, с пониженным голосом и мерзкой усмешкой.

Но вместо ожидаемого визга и паники, он получил…

Поцелуй.

Поцелуй, от которого у него подкосились ноги. Поцелуй, после которого он сбежал, едва не споткнувшись о собственное достоинство.

Она поцеловала его. Дерзко. Смело. Уверенно.

Он весь вечер ходил кругами, всю ночь не мог уснуть, а когда наконец задремал — видел такие сны, что даже вспоминать стыдно. Она была там, в этих снах, в той самой рубашке… с распущенными волосами… и — ах, Господи, прости! — с глазами, полными огня.

А теперь вот он — у края обрыва, смотрит на мир с высоты и пытается выдрать из воспоминаний эту проклятую толстушку.

— Да чтоб её… — выругался Алексей и пнул ближайший камень.

Камень обиделся молча и скатился вниз по склону. Вороной фыркнул, переглянувшись с хозяином, как бы говоря: «Ты с ума сошёл?»

Алексей провёл рукой по лицу. Лоб горел. Щёки пылали.

Он не просто зол. Он обескуражен. Он — в ловушке.

Проклятье, да он же почти влюбился! И в кого? В женщину с формами, как у винной бочки, с дерзким характером и поцелуем, от которого у мужика может сердце остановиться.

— Нет, нет, нет, — прошептал он, будто молясь. — Это невозможно.

Перед глазами всплыло, как её губы коснулись его. Как уверенно легла рука на его грудь в районе сердца. А потом эта рука начала скользить вниз, к самому чувствительному месту в теле мужчины…

— Проклятье! — выругался Алесей, снова почувствовав, как начинает пылать в его паху. — Черт бы её побрал!!! — Она… опытная, — повторил он, уже тише. — Кто-то уже был до меня…

И почему-то стало тошно.

Ревность?

Да ну чепуха!

Это гордость, мужское самолюбие. Конечно. Ничего личного.

Надо разорвать помолвку. Немедленно. Она ему не пара. Это позор. Это катастрофа!

А еще это отличный повод избавить от нее навсегда!

Молодой человек зажмурился, вдохнул полной грудью, и — резко