Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

Он открыл глаза.

— Алёшенька, — она смотрела на него затуманенным взглядом, — когда надо, вы умеете быть галантным. Приятным собеседником. Так отчего мы всё время воюем?

Он хищно улыбнулся. Сейчас. Сейчас он узнает правду.

— Есть один вопрос, который мне нужно обязательно прояснить, дорогая невеста.

Она наклонила голову, будто приглашая его продолжать.

— Скажите честно… кем был тот человек, кто отнял вашу невинность до меня?

Глава 12. Из принципа…

Уже с первой минуты поняла, что это не просто ужин.

Слишком торжественно выглядела сервировка, слишком сладко улыбался Алексей. Фальшивка!

А еще слишком хорошо пахла настойка, к которой он меня щедро подталкивал. Что ж, любопытно. Если уж и должен был настать момент, когда мы с ним наконец поговорим, пусть даже с фальшивыми улыбками и за фарфоровыми тарелками, — я не против. Скучно в этом доме всё равно.

Он рассказывал что-то про новую породу лошадей, которую собирается купить, потом перескочил на охоту, потом — на чудесные виды в округе. Я кивала, вяло интересовалась, осторожно пожевывая и сдерживая аппетиты. Но что-то в пойле явно не так — слишком уж быстро становилось тепло на душе, уютно даже. Я начала улыбаться в ответ. Причем искренне. Меня не покидало ощущение, что жених меня дразнит. Проверяет. Ждёт, когда я, как глупая дурочка, раскрою карты.

Ну уж нет. Мне тоже интересно посмотреть, к чему ты клонишь, граф Алексей.

Но где-то после третьего бокала что-то в моей голове щёлкнуло. Словно мир наклонился чуть вбок. Прямо на столе вспыхнули узоры от свечей, и их отражения стали плясать. Плечи расслабились. Смех вылетал изо рта сам собой. Я поймала себя на том, что почти счастлива. Даже… наслаждаюсь его обществом. Его ухмылками. Его голосом.

Остановись, дурочка! Это не ты.

Жених тебя опоил…

Не догадалась — почувствовала. Не яд, конечно. Но что-то коварное, скользкое, вползающее в тебя мягко, как шелковая лента. Усиливающее эмоции, расслабляющее разум.

Я покосилась на Алексея. Сидел, как ни в чём не бывало. Наливал мне ещё, источая бесконечное благодушие.

— А вы, случайно, не граф-драматург? — спросила я, усмехнувшись. — Потому что вся эта сцена… весьма эффектна.

— Я просто хочу, чтобы мы поговорили по душам, — мягко сказал он. — Без взаимных упрёков и обвинений.

— Вы уверены, что мы для этого достаточно знакомы?

Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то… опасное, но не ответил. И тогда меня прорвало.

— За что же вы так меня ненавидите, Алексей?

Он вздрогнул. Вот теперь я попала точно в цель.

В его глазах вспыхнуло что-то тёмное и пронзительное. Молодой человек подался вперёд, как хищник, почуявший запах крови.

— Кто был тот человек, — прошептал он, сверля меня уже не дружелюбным, а крайне властным взглядом, — который отнял вашу невинность до меня?

Я застыла. Секунда — и горячительное будто испарилось из крови. Вот оно что! Это всего лишь уловка, чтобы развязать мне язык!

Подлец…

— Полагаете, если вы мне нальёте ещё немного, я вам всё расскажу? — спросила я насмешливо и нарочито беспечно, хотя в груди бушевала буря.

— Думаю, вы и сами хотите рассказать. Хотите, чтобы я это знал. Чтобы понял вас, а не осудил. Ведь если мы поженимся, я всё равно узнаю…

На лице — сплошное коварство…

— Вы же меня уже осудили, Алексей, — напомнила я, подперев щеку рукой. — А теперь делаете вид, что это ничего не значит? Мне кажется, вы переигрываете…

Он молчал. Я видела, как по челюсти пробежала судорога.

— И всё же, — медленно сказал он, — скажите.

Я откинулась на спинку стула, глядя ему в глаза.

— А если я скажу, что никого не было?

Он приподнял брови.

— Значит, вы врёте… — припечатал Алексей. Я скривилась. Боже, как же всё очевидно! Ему нужно признание, чтобы меня обвинить и не более того…

— Может быть вру… — протянула я со смешком. — А может это вы врёте самому себе. Вам ведь хочется верить, что я "испорчена", правда? Чтобы иметь повод меня ненавидеть. А я ничего не скажу! — подалась вперед, наслаждаясь его злостью, полыхнувшей в светлых, грозового цвета глазах. — Поэтому у вас только один выход: жениться на мне и в первую брачную ночь разузнать всю правду самостоятельно!

Зловеще рассмеялась, понимая, что загнала наглеца в угол.

Алексей не ответил. Но напряжение в нём стало почти осязаемым.

Бинго!

Я встала из-за стола, немного покачнувшись. Голова всё ещё кружилась, но настроение было отличным.

— Спасибо за ужин, граф. Действительно незабываемо.

И поспешила к выходу, прежде чем он успел сказать хоть слово…

* * *

Я захлопнула дверь в свою спальню с таким грохотом, что в воздухе задребезжало. Если где-то под полом жили мыши, у них наверняка случился сердечный приступ…

Пока шла, протрезвела окончательно. И пришла злость.

— Ах вот как, — процедила я, скидывая с себя туфли и заодно злобу. — Значит, нашёл, за что зацепиться?

Я ходила по комнате туда-сюда, ощущая, как поднимается изнутри знакомая волна ярости. Такая, что аж горло сжималось в спазме.

Да, я не девочка, которую в белом венке ведут к алтарю. По крайней мере, не была ею на Земле. И что с того? Это моя жизнь, моё прошлое. Я никого не обманывала, не просилась в невесты. Это меня сюда втолкнули, как красивую куклу в коробке, распечатали, покрутили, повертели — а потом ещё посмели спросить, не слишком ли она… потрёпанная.

Я подошла к зеркалу и посмотрела себе в глаза.

— Ну и что? — спросила я у своего отражения. — Он ведь сам знает, что эта девица, в которую я вселилась, наверняка была чиста, как утренний иней. Слишком уж у неё всё правильно, до скрежета. Наверняка под венец собиралась с благословением и кружевными платочками. Только душа теперь другая, и аристократишку это бесит…

О, да. Я уже успела понять местные порядки. Здесь женщин не трогают до свадьбы. Здесь, если девушка оступилась, о ней слагают не стихи, а похоронные речи. Здесь невеста должна быть святее святой — или притворяться таковой, да так, чтобы никто не догадался.

А он — этот упрямый, заносчивый, самодовольный осёл — только повода ищет, чтобы выгнать меня отсюда. И что, интересно, он думал? Что я расплачусь? Запрусь в комнате и буду молиться о прощении?

Да ни за что.

Во мне взыграло самолюбие, которое и в прошлом помогало выживать среди стервятников. Если тебя давят — не отступай. Улыбнись и подсыпь перцу в компот! А уж если решили тебе сделали подножку, и ты падаешь, то упади хотя